– Не понимаю.

– Адрес написан на брелоке. Только не забудь объяснить, что у меня не оставалось иного выбора… Скажи ей, что когда-нибудь я вернусь, и пусть не сердится…

– Почему? Что ты сделала?

– Нельзя, чтобы меня нашли.

– Кто? Рухама?

– Она живет на третьем этаже, над моей квартирой. Передай ей, что позже я позвоню и все объясню.

– Куда ты?.. – Он попытался остановить меня, но я увернулась. Уйти отсюда, и как можно скорее.

Я не знала, в каком направлении иду, главное было уйти подальше от пианиста.

На мгновение мне захотелось вернуться, посвятить его во все свои проблемы, спросить совета. Может, он спрячет меня у себя в квартире, а может, отвезет в полицию. Но я тут же отбросила эту мысль в сторону. Чем меньше он будет знать, тем лучше.

Откуда-то послышался шум проезжающей машины. Но откуда? Кругом во всей красе расстилалась пустыня, но в ней не найти укрытия.

И я снова перешла на бег.

Ури

Ее глаза… Сколько в них отчаяния!

Я должен помочь ей. Именно я, и никто другой.

Кто, как не я, знает, что значит чувствовать себя побежденным, раздавленным судьбой. Ведь совсем недавно я сам был в полном отчаянии и храню его отпечаток до сих пор. Думаю, она тоже заметила его. Заметила, но стала бороться со мной, ведь это я преследовал ее. Бедная моя воительница…

Даже когда она исчезла, я продолжал чувствовать ее взгляд. Взгляд самых красивых и самых грустных глаз из всех, что я когда-либо видел.

Зачем я позволил ей уйти? Ведь я мог что-то сделать для нее. Зря я дал волю своему гневу.

Все, что от нее осталось, это ключ с адресом на брелоке. Она просила передать его некой Рухаме, которая живет на третьем этаже. Что еще она просила? Выпустить кота из клетки… Да, и еще воробей… Вдруг мне вспомнилась статья в газете о женщинах, которые лечат бездомных животных. Но если она – одна из них, почему ей приходится бежать?

– Постой! – закричал я ей вслед.

Тишина.

– Постой, подожди, нам надо поговорить… Я хочу тебе помочь…

Но ее уже поглотила пустыня.

Постояв несколько минут возле машины, я решил вернуться и обо всем забыть. После такого вечера кровать представлялась мне единственно правильным местом.

Подождав еще пару минут, я завел мотор. И вдруг раздался вой сирен, разорвавший тишину на части. Одна, две… три машины! Яркий свет на мгновение ослепил меня.

А потом я услышал крики.

– Стойте, дамочка! Немедленно остановитесь! Полиция! Вы окружены!

Выйдя из машины, я пошел в ту сторону, откуда доносились голоса, и увидел стоявшие в ряд три патрульные машины. Прожектор на крыше одной из них шарил лучом по пустыне в поисках беглянки.

– Вон она!

– Вот дурочка, – произнес кто-то.

– И куда, спрашивается, бежит? Спорим, что через три минуты она будет у нас в руках?

– Упорная! Даю пять минут.

– Ставлю двадцать шекелей на три.

Полицейские явно наслаждались зрелищем погони. Опершись на свои машины, они угощали друг друга сигаретами и шутили, зная, что все вот-вот закончится. Бедная моя девочка! Что же такого ты сделала, что вся полиция города гонится за тобой?!

Ведь я видел твои глаза. В них была боль и тоска, а вовсе не ярость или желание убивать.

А может, она и в самом деле террористка и мне повезло, что я остался цел? Кто знает, с кем я имел дело… Но как же тогда ключ, кот в клетке и «скажи Рухаме, что я ей позвоню»?

И глаза. Глаза, полные тоски.

Тем временем со всех сторон стали стекаться зеваки, спешившие увидеть то, что могло попасть на первые полосы газет и экраны телевизоров, о чем можно будет потом посудачить с соседями: «Помнишь тот вечер, когда грабительница банков… Какая еще грабительница? Серийная убийца, пытавшаяся скрыться…»

– Привет, Чок-новичок! А ты что здесь делаешь? – услышал я голос позади себя и обернулся.

В медленно ползущей сквозь толпу машине сидели Моти, сантехник Авраам, Иуда-с-четвертью и Ави.

– Эта женщина… Я не знаю…

– Скоро ее поймают.

– Она не… Надо ей помочь, – наклонился я к открытому окну.

– Что с тобой? Пусть полиция сама разбирается.

– Она напугана… Нет, она в ужасе. Я видел это по ее глазам.

– Оставь, – прервал меня Моти. – Ее муж здесь. Он уже несколько месяцев разыскивает ее по всей стране.

Муж?! Так это из-за него она в бегах?

– Классный парень. Какой-то доктор… Как он по ней скучал, прямо с ума сошел от тоски, а она…

– Моти, – остановил я его. – Вот его-то она и боится.

– А ты откуда все это знаешь? – Моти внимательно посмотрел на меня, и по его лицу я понял, что он начинает понимать происходящее.

– Ее муж сказал, что у нее с головой не все в порядке, – вмешался Иуда.

– Моти, – не унимался я, – что-то здесь не так. Она от него сбежала.

– Это с ней не все в порядке, – добавил Ави. – Надо вправить ей мозги.

– Кто это сказал?

– Полиция. Ее несчастный муж пришел в участок и все им рассказал. Она того… – ответил Ави, покрутив пальцем у виска.

– А все потому, что она потеряла ребенка. Бедный мужик. Совсем зачах.

– И ведь он сам врач.

– Окулист, – добавил Моти.

– Поехали, – потребовал Авраам. – Мне не терпится увидеть выражение лица этого врача, когда полиция приведет к нему его жену.

– А что, если ей вовсе не хочется к нему?

– Ты так думаешь? – с сомнением в голосе спросил Моти.

– Ведь она убежала от него. От хорошей жизни не бегут.

– Запуталась, – вставил свое слово Ави. – Женщина, что с нее взять…

– Еще один знаток женщин, – засмеялся Моти. – Ялла, садись!

– Я поеду домой, – ответил я, махнув рукой в сторону своей машины.

– Давай лучше с нами, будет весело, – продолжал настаивать Ави.

– До встречи, – буркнул Моти, и его машина медленно, словно нащупывая тропинку, тронулась с места.

Я не хотел видеть, чем все закончится. Какое мне до этого дело? Если муж приехал, чтобы забрать ее, может, она и впрямь… не совсем в себе? Кто станет думать о каком-то воробье в такую минуту? Я не собирался присутствовать при ее поимке. Мне было жаль и ее, и ее мужа, и себя самого. Как обидно, что эта ночь закончилась совсем не так, как мне хотелось…

Я сел в машину, включил радио и стал слушать передачу о праздновании Хануки в доме президента.

* * *

Вернувшись, я увидел, что город уже погрузился в глубокий сон. Даже