бродячие коты спали на крышах припаркованных у обочины автомобилей. Но не успел я оставить машину на стоянке, как тишину снова нарушили звуки полицейских сирен.

Три патрульные машины, мигая огнями, пронеслись мимо меня в сторону полицейского участка. За ними проследовал кортеж из автомобилей зевак, желающих насладиться бесплатным представлением. У ворот участка уже ждали несколько десятков любопытных. Город словно снова вернулся к жизни.

Из средней машины вывели ее, мою беглянку. На секунду сердце мое наполнилось надеждой, но я тут же вспомнил отчаяние в ее глазах. Пока она, закованная в наручники, шла к дверям участка, вокруг царило полное молчание.

– Рутуш, любимая моя, – послышался чей-то голос, и в дверном проеме показался молодой мужчина. – Любовь моя, жизнь моя… Рутуш… – повторял он снова и снова, прижимая ее к себе и покрывая ее лицо поцелуями, но она никак не реагировала на эти проявления нежности. – Рут, красавица моя, как я по тебе соскучился…

Один из полицейских снял с нее наручники, и руки ее безжизненно повисли. Она выглядела так, словно ее уже ничто не интересовало: ни собравшаяся вокруг толпа, ни муж, постоянно повторявший, как все – он, ее отец, сестра, и все друзья – не переставали искать ее все это время.

– Даже кошка и та скучала по тебе, – произнес он, глядя на толпу, словно проверяя, какое впечатление произведут его слова.

Она стояла без движения, словно под действием злых чар.

– Бедная… – произнес кто-то возле меня.

– Ты только посмотри на нее, – послышался хриплый женский голос. – Сучка ашкеназская.

– При чем здесь это? – вмешались остальные.

– А при том, – ответила женщина. – Мне бы такого мужа…

– Она, наверное, больна.

– Говорят, сбежала. Есть такая болезнь. Отец моей невестки все время убегает из дома, однажды его нашли аж в Наарии.

– Так ведь ему восемьдесят, а она совсем молодая.

– Вот я и говорю, бедная…

Беглянка не произнесла ни слова, словно витала совсем в другом мире.

Подойдя поближе, я снова увидел ее глаза.

Она вздрогнула. Было видно, что она боится толпы, а еще больше – мужа, который продолжал повторять, как истосковался по ней.

Зеваки стали расходиться. Драма закончилась, беглянка вернулась к мужу, остальное не интересно.

– Не бойся, – прошептал я.

Может, услышит. Может, поймет, что я рядом.

Словно почувствовав мой взгляд, она подняла голову, огляделась и, заметив меня, что-то прошептала. Я попытался понять что, но гул толпы заглушил ее голос.

Продолжая продвигаться вперед, я почти коснулся ее.

– Я здесь.

– Помоги мне, – прошептала она, вся дрожа. – Пожалуйста…

Во взгляде ее было такое отчаяние, словно через несколько минут ее голову положат на плаху.

Помоги мне.

Муж продолжал держать ее за руку, будто боялся, что она снова исчезнет, но через несколько минут сказал, что ему надо зайти в участок и подписать какие-то бумаги.

– Подождешь меня? – спросил он.

Она не ответила, и он подозвал одного из полицейских.

– Постойте с ней. Она еще не вполне оправилась… Подожди меня, милая, – снова обратился он к жене. – Скоро мы вернемся домой, и все будет по-прежнему.

От звука его голоса мурашки побежали у меня по спине. Нет, я просто обязан что-то сделать для нее.

Глава 28

Рут

«Не плачь оттого, что это закончилось, улыбнись тому, что это было», – учил меня отец, любивший цитировать великих писателей. Но в моем случае эта фраза должна была звучать по-другому: «Порадуйся тому, что ты сделала, а теперь плачь оттого, что все закончилось».

«Конец – это всегда начало чего-то нового». Эта банальная фраза сидела в мозгу, как заноза. Начало чего? Ожидавшего меня ужаса? Ведь теперь я снова отдана на милость Шуки.

Сколько времени пройдет, прежде чем меня найдут утонувшей в нашей новой ванне или соскребут мои мозги с мраморного пола?

Что сказал Шуке полицейский, отчего его лицо налилось кровью, а глаза чуть не выскочили из орбит? С тех пор, как меня вывели из машины, он не переставал произносить слова любви и заботы, проверяя, слушают ли его люди вокруг.

А сквозь толпу за нами шел пианист, и глаза его сияли так, словно он только что родился заново.

Ури

Мне нужен был Моти, он один в этом городе мог мне помочь.

– Что? – немедленно поднял он трубку.

– Ты где?

– Дома. Ты даже не представляешь, как Дина рассердилась из-за того, что я не пришел зажигать свечи.

– Ты мне нужен.

– В чем дело?

– Приходи к полицейскому участку, да поскорее.

Я знал, что он не заставит себя ждать.

Она одиноко стояла у фонарного столба, переступая с ноги на ногу, словно нащупывая путь.

– Я здесь, Рут, – прошептал я, и она подняла голову. – Это я, пианист.

Она слегка улыбнулась.

Только Моти со своим сонмом родственников мог нам помочь. Добрая половина жителей Йерухама так или иначе была связана с ним или с его женой. Нужен новый стол? Поговори с моим племянником, он у нас плотник. Кашляешь? Позвони моему кузену доктору Менахему. Родственники Моти могли решить любую проблему и, что самое удивительное, всегда с энтузиазмом откликались на каждую просьбу. Одного из них по кличке Ребра я и хотел позвать нам на помощь.

Настоящее его имя было Йосеф Альмалиах, он служил сержантом в йерухамской полиции. Во время задержания наркодилеров один из них сломал Йоси несколько ребер. Однако он умудрился схватить дилера, надеть на него наручники и лишь после этого потерял сознание. Так он и получил свою кличку.

Через несколько минут к участку подошел Моти.

– Что я должен ему сказать? – спросил он, когда я попросил его позвонить Йосефу.

– Чтобы не дал мужу забрать ее.

– Ты это серьезно? Ведь он ее муж…

– Мы должны понять, что он за муж и почему она от него убежала. Надо все проверить, Моти.

– А какое тебе до этого дело?

– Хватит, Моти. Мы должны выиграть время, – видимо, я заговорил громче обычного, так как Рут вздрогнула.

– Ты просто ненормальный.

– Если бы я был нормальным, я не был бы твоим другом.

– Муж нашел ее. Нет на свете силы…

– А как же «сила Моти»? Разве не ты говорил, что, если я попрошу, ты достанешь мне луну с неба?

– Но что у тебя с ней?

– Обсудим все завтра. А пока останови его. Мне хватит и пол-луны.

Посмотрев на меня пристальным взглядом, Моти наморщил лоб, прищурил правый глаз и принялся звонить по телефону. Сначала он поругался с женой Йоси, не желавшей будить мужа посреди ночи, затем с самим Йоси, не перестававшим болтать без