Глава 27

Рут

Только не в полицию! Шука, скорее всего, уже побывал там и, проливая крокодиловы слезы, рассказал, что его ненормальная жена время от времени исчезает, а он так любит ее, так скучает по ней… И полицейские, смахнув слезу, пообещают, что найдут меня и доставят ему в целости и сохранности.

Но водитель продолжал крепко держать меня за шиворот.

– Пожалуйста… – прошептала я.

– Что пожалуйста?

– Только не в полицию, – взвыла я. Ну сжалься же надо мной!

– Почему? Что ты сделала?

– Ничего… – снова принялась сочинять я. – Это все из-за дочки… Выпускной вечер… а у нас не было денег на платье… Понимаешь?

– Что я должен понять? Говори, – встряхнул он меня.

– Я украла, а охранник увидел… Это всего лишь платье…

– Кончай врать.

– Она пригрозила, что убежит из дома, если… Вот у тебя есть дети?

– Не усугубляй свое положение, – с отвращением произнес водитель. – Я вызываю полицию.

Он подтащил меня к машине и толкнул на переднее сиденье. Держа одной рукой меня за волосы, другой рукой он принялся рыться в бардачке своей «даятсу». Достал большой моток веревки и, чтобы распутать его, на мгновение отпустил меня. Этого момента я и дожидалась.

Протянув руку, я нащупала в сумке пистолет.

– Эй ты, руки вверх! – закричала я, выпрямляясь и направляя на водителя Шукину «беретту».

Водитель в панике бросил веревку.

– Вверх, я сказала! – снова крикнула я и отпихнула ногой моток веревки.

Он с изумлением уставился на пистолет в моей руке.

– Не вздумай ничего предпринимать. Ты ведь знаешь, что это за штука.

Глядя на дуло пистолета, водитель медленно поднял вверх одну руку.

– Ты что, не слышал меня? Ну-ка, давай, а не то…

Пистолет без патронов страшен вдвойне, так как пугает не только того, на кого направлен, но и того, кто держит его в руках. Патроны, не думая, что день может закончиться подобным образом, я оставила дома. Подняв вверх вторую руку, водитель продолжал ошеломленно смотреть на меня.

– А сейчас, – крикнула я, направляя «беретту» прямо ему в лоб, – кидай мне ключи, да побыстрее.

Водитель достал из машины ключи, бросил их к моим ногам и снова поднял руки вверх. Лицо его посерело, он выглядел побежденным.

Присмотревшись к нему повнимательнее, я поняла, что знаю его. Но откуда? Где я его видела?

Неважно! Главное – убраться отсюда, да поскорее.

– Свяжи себе ноги. Быстро! – снова крикнула я, не узнавая собственный голос.

Я бросила ему моток веревки, но он продолжал молча смотреть на меня. Пытается загипнотизировать меня, вызвать к себе жалость? Ничего не выйдет, я – опытный боец. Но все же… кто ты? Я готова была поклясться, что где-то видела это лицо. Но где? Когда? В супермаркете? У большого пруда? А может, он приходил к нам стричься?

Нет! Я видела его в культурном центре. Он выходил оттуда вместе с Моти. Они шли, курили и смеялись. Моти познакомил меня с ним и сказал, что это его друг Чок. Чок-пианист… Это он, точно он. Ноктюрн Шопена, соната Моцарта, а еще Лист…

– Скажи, – спросила я, все еще не опуская пистолет, – это ты играешь на рояле?

Он продолжал молча смотреть на меня, и я заметила, что за толстыми стеклами очков скрываются полные необычайной грусти голубые глаза.

– Я слушала тебя сегодня. Ты играл ноктюрн Шопена, верно?

– Чего тебе надо?

– Я только спросила, не ты ли играешь каждый вечер в культурном центре.

– Кто я, не твое дело. Получила то, что хотела, а теперь проваливай.

Ключи были у меня в руках, машина стояла рядом – садись, и… Погоди, говорю я себе, это же пианист, музыка которого каждый вечер наполняла тебя радостью, прогоняла печаль и тревогу.

Может, другая на моем месте и уехала бы, оставив его посреди пустыни со связанными ногами. Все козыри – машина, пистолет и конверт с деньгами – были у меня на руках. Я спокойно могла скрыться и начать все сначала на новом месте, но была не в состоянии сделать это.

– Чего еще ты хочешь?

– Ты… Поблагодарить тебя. Ведь я слушаю тебя почти каждый вечер.

Повернувшись на секунду в мою сторону, он снова уставился во тьму. На лице его я прочла грусть.

– Прости…

– Проваливай!

– Я не хотела… Тем более по отношению к тебе.

– Не хотела, а сделала.

Нет, я определенно не могла оставить его здесь и уехать. Кто угодно, но не я. Проклятие! Ну почему меня угораздило забраться именно в его машину?

– Закуривай, – протянула я ему пачку.

– Что это? – спросил он, взяв одну и криво усмехнувшись. – Последняя затяжка перед расстрелом?

– Ты так думаешь?

– Не хочу ни о чем думать. Оставь меня в покое. Ты получила все, что хотела.

Он снова посмотрел на меня, и я увидела в его глазах полную капитуляцию. Господи! Да ведь жизнь не пощадила его, так же как и меня!

– Можно тебя кое о чем попросить?

– Что еще? – насмешливо спросил он. – Про платье для твоей дочери я уже слышал. Катись отсюда!

– На, возьми, – протянула я ему ключи, – и прости меня. Я все придумала, никакой дочери у меня нет. Я такая же, как и ты. Простишь?

Он не ответил.

– Прости, – повторила я, подходя к нему вплотную.

Я снова протянула ему ключи, но вместо того чтобы взять их, он сделал нечто странное – сел прямо на песок и стал смотреть на звезды.

Что делать теперь? Бросить ключи и уйти пешком? Добраться до шоссе и уехать автостопом все равно куда, лишь бы подальше отсюда.

– Объясни мне, что случилось, – попросил он.

– Нельзя, чтобы он нашел меня.

– Кто?

– Я забралась в твою машину, потому что… у меня не было выбора. Мне надо было спрятаться, потому что он нашел меня…

– Кто нашел тебя? Я не понимаю, – гневно произнес он.

– Ты сердишься?

– Как я могу не сердиться? Ты так меня напугала!

– Я… Прости… Сейчас я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.

– Да кто ты, наконец! – закричал он, но я уже пустилась бежать изо всех сил.

Пустынные колючки царапали мне ноги, поднявшийся в воздух песок слепил глаза. Стоп! Внезапно остановившись, я обернулась.

Он продолжал стоять на месте, то ли удивленно, то ли испуганно глядя на меня. Я снова подошла вплотную.

– Отдай это Рухаме, – протянула я ему ключ от квартиры, – и скажи ей…

– Что это? – переложил он ключ из одной руки в другую.

– Передай ей, что надо выпустить кота из клетки, а если воробей сможет летать… Скажи ей, что