потом стало страшно. Сейчас же, когда я уже много времени блуждала меж гостей – у некоторых костюмы были «завтра мы умрем, поэтому сегодня праздник», – то успела затосковать по родному чердаку. Ничего интересного не происходило. Наряженные ханжи лишь пили вино, перешептывались, косо поглядывая по сторонам, и обсуждали, у кого сколько золота и земли.

Меня пару раз пытались пригласить на танец, но я вежливо отказывалась, ссылаясь на то, что в прошлом танце подвернула ногу, или пообещала этот другому кавалеру, или мне нужно срочно удалиться, или найти свою дражайшую маменьку. Потом я уходила в другой конец зала и тщательно избегала попадаться на глаза одним и тем же людям. Слава богам, гостей здесь было так много, что я едва ли дважды столкнулась с кем-то за весь вечер.

В толпе я заметила Килтена. Его маска прикрывала лишь глаза. Он беседовал с гостями, смакуя жидкость в позолоченном кубке. Рамару я не видела или не узнала. Как и их мамашу.

Близилась полночь. Гости уже начали буйствовать и галдеть, требуя какого-то продолжения, поэтому я решила, что достаточно посодействовала Юнсу в сохранении ее репутации и теперь можно пойти спать.

Но только я протолкнулась к крайним колоннам цвета слоновой кости, как главные двери открылись и вся публика потекла туда, словно река.

А мне надо было в другую дверь, но в той же стороне. Я влилась в поток людей, собираясь незаметно проскользнуть куда мне надо, и заметила человека, идущего вровень со мной, только с противоположной стороны, за колоннами.

Это был мужчина. В изумрудном двубортном сюртуке – по сравнению с другими костюмами, скроен он был довольно скромно. Его маска переливалась от темно-зеленого до желтого и закрывала полностью все лицо. Перья тоже были, но, в отличие от моих, не торчали во все стороны, а огибали голову, как у орла.

Он смотрел на меня. Я не видела глаз, но он в точности повторял мои шаги. Я шла медленней – он замедлялся. Я ускоряла шаг – и он делал то же самое, равняясь со мной. И постоянно смотрел только на меня, будто всех этих сотен людей, окружавших нас, вообще не существовало.

«Ненормальный какой-то», – подумала я и отвернулась. Но когда добралась до нужной мне двери, любопытство пересилило, и я снова взглянула за дальние колонны, точно зная, что никого там не будет.

Я увидела бирюзовую ленту. Точь-в-точь, как ту, которую королевский стражник вытащил из моей косы. Ленточка красивым плетением украшала руку человека в изумрудном костюме. Он специально поднял ее, чтобы я увидела.

Гонник?!

Сердце словно кувалда ударило о ребра. Ладони вспотели.

Он опустил руку и кивнул мне в сторону главных ворот. Туда стекались все люди. И я теперь шла вместе с ними, не сводя глаз с изумрудного костюма. Он шел так же: не спеша, не толкаясь, явно ни о чем не волнуясь.

Человеческая река сужалась, мы с ним становились все ближе. И когда между нами оставалась лишь пара людей, я подумала, что это не может быть он. Это не может быть принц. Гонник в столице. Он ни за что бы не подвел и не бросил отца ради… кого? Меня?

Я не успела замешкаться. Слишком быстро он коснулся моей руки, и я поняла, что не перепутаю эту руку ни с чьей другой. Тем более в такой близи я точно могла отличить свою ленту от чужой. Изящно вплетенная в манжет на его запястье, она точно была моей.

Гонник крепко сжал мою руку и не отпускал, пока мы не прошли через массивные двери, не отделились от толпы и не отошли к оконным гобеленам, создающим небольшую тень.

– Я уж думал, что придется бежать за тобой через весь замок, – донесся из-под маски приглушенный голос.

– Как ты узнал, что это я, а не Юнсу? – спросила я.

– Это весьма увлекательная история, ведь я не знал, – сказал принц, а я поняла, что он улыбается. – Я был уверен, что Юнсу отправится на бал, а ты останешься в своих покоях. Дело было за малым: выманить тебя оттуда под любым предлогом. А потом оказалось, что вы поменялись местами, и, – он обвел руками свой костюм, – пришлось импровизировать. Хорошо, что один мой друг очень предусмотрителен. На всякий случай он взял наряд, который не будет выделяться в общей толпе. И это. – Гонник ткнул в маску. – Если меня здесь узнают, будет много вопросов. Я бы хотел этого избежать.

– Я тем более.

– Значит, мы понимаем друг друга.

– Ты улыбаешься сейчас? – уточнила я.

– Да, а что?

– Так и знала.

Гонник взял мои руки в свои.

– Я приехал к тебе, Митра.

Об этом я догадывалась, но в животе от его слов что-то зашевелилось. Будто запорхало.

– Зачем? Что тебе нужно? – как можно спокойнее спросила я, хотя мне хотелось сжать его руки до боли, чтобы и он почувствовал себя странно.

– По-моему, это более чем очевидно.

– Ничего подобного!

Он не успел ответить, так как громкий голос разлетелся поверх голов с перьями, и все гости обернулись к Рошу.

– Дорогие леди и лорды, бароны, баронессы, графы, герцоги и все гости, собравшиеся здесь сегодня. И мы все знаем зачем. Так не будем оттягивать сладостный момент. Вы знаете правила, поэтому нет смысла тратить на них время.

Я ничего не поняла.

Свет приглушили практически полностью – гореть остались лишь факелы. Все гости затаили дыхание. Где-то слышались лишь взволнованные и предвкушающие вздохи.

– Что происходит? – прошептала я.

– Смотри – и узнаешь, – прошептал Гонник, и из-под маски я его еле расслышала.

Руку мою он не выпускал. Наши пальцы сплелись вместе, будто это было самым естественным действием. Не знаю, как Гонник, но я никогда не испытывала такой бури эмоций от соприкосновения с чьей-то кожей.

Сначала заиграла музыка. Необычная. Не для танцев. Потом слуги (оголенные по пояс, но в масках) вкатили клетки с тиграми. Вышли полуобнаженные девушки с гигантскими змеями на плечах. Грудь девушек ничего не прикрывало. Они, как и слуги-мужчины, были обнажены по пояс. Зато маски были у каждой.

Я испугалась, отпрянула и спиной врезалась в Гонника. Его рука тут же обвила меня и сильнее прижала к телу.

– Тише, все хорошо. Смотри дальше. Только не издавай ни звука.

Я мертвой хваткой вцепилась в его предплечье. Как бы ни хотела, не смогла бы отвести взгляда от того, что последовало за тиграми и змеями.

В зал вкатили множество помостов, и на каждом были люди. Некоторые были закованы в цепи, однако не противились