боли, миледи. От воспаления, – озабоченно ответила служанка.

– Сделай! Наложим мне на лицо, и все пройдет!

Кита очень сильно занервничала.

– Миледи, эти травы от воспаления. От гниения, если хотите. Они не помогут при…

– Просто сделай! – завизжала Юнсу, молотя кулаками по подушке.

Кита быстро присела, буркнула: «Да, миледи!» – и скрылась с глаз долой.

Я усердно держала рот закрытым.

– Ну что ты стоишь? Сделай что-нибудь! – пуще прежнего разрыдалась Юнсу и повалилась на постель.

В таком обилии воздушных подушек едва ли можно было разглядеть хрупкое тельце Юю, но мне удалось найти ее по безутешным рыданиям. Я легла рядом, обняла подругу и чуть не вскрикнула, когда она до боли сжала меня в ответ.

– Так нечестно! – всхлипывала бедная Юю, уткнувшись мне в передник. – Я должна была блистать сегодня. Я так ждала этого бала. Так ждала…

Я гладила ее по голове и молчала. Успокаивать я не умела, как и говорить что-то такое, отчего у других людей становилось тепло на душе. Это талант Руолана. Именно поэтому он всегда и всюду сопровождал сестру, куда бы они ни ездили. На кой ляд ему понадобилось встречать этого дядю, который не питал любви и нежности к родне, и которого особо не жаловали в поместье Тинга?

Я слышала про него совсем немногое. Его звали Эйра Тинг, и у него был прескверный характер. Своей семьи у него нет, он младше нашего хозяина и, кажется, что-то там натворил в молодости, отчего его сослали далеко. Я даже не знала куда. Но за всю мою жизнь лорд Эйра Тинг лишь трижды приезжал к брату.

В первый раз я его не видела, потому что меня с Аликой наказали и на весь день заперли в комнате. Как и во второй, потому что Рея ни с того ни с сего заставила меня помогать ей на кухне. Я тогда так уработалась, что даже не помнила, как оказалась в кровати. И вот теперь я снова его не увижу, поскольку Рош закатил большой маскарад. Но, если честно, я особо и не стремилась. Если сам хозяин не горел желанием видеть брата, то и для меня этот человек не представлял никакого интереса.

– Митра, что же мне делать? – выла Юнсу, вытирая слезы моей формой горничной.

Мне пришла в голову идея.

– А почему бы тебе не пойти на бал-маскарад? – спросила я, отлепившись от зареванной Юю.

– Ха-ха!

– Серьезно! – сказала я. – На тебе же будет маска. Никто не увидит эти… – Юю так враждебно посмотрела на меня, что я тихонько добавила: – Эти и без того незаметные, совершенно неброские, не привлекающие внимания пятнышки.

– Считаешь, я не думала об этом? – воскликнула Юнсу. – Вот, смотри!

Она скатилась с кровати с небывалым проворством, порылась в своих сундуках, вытащила коллекцию потрясающих ремесленных масок, специально изготовленных для этого вечера, и швырнула их на кровать.

Я поняла, что она имела в виду. Все эти маски закрывали ровно половину лица: от носа и выше. А бо́льшая часть малиновой сыпи у Юнсу приходилась именно на щеки, подбородок и шею.

– Прикажи сделать другую, – предложила я, хотя и понимала, что…

– Ни один мастер не успеет изготовить приличную маску за столь ничтожный срок! – Юнсу была готова снова расплакаться.

– Юю, – я села на пол рядом с ней, – это ведь не последний бал в твоей жизни. Будут другие. Я понимаю, насколько это важно для тебя, но нет ничего страшного и смертельного, если пропустишь один маскарад в своей жизни.

– Ты не понимаешь! – огрызнулась подруга и стала яростно запихивать свои дорогущие платья, разбросанные по полу, в сундуки. – Про этот бал пойдет много слухов, много сплетен! Уверена, они дойдут даже до столицы и, конечно, до моего возлюбленного принца. Представь себе, – Юнсу всплеснула руками, – Гонник услышит, что его очаровательной леди Юнсу не было не приеме, потому что… Почему, Митра?

– Потому что ты неважно себя почувствовала…

– Именно! А раз я неважно себя чувствую, значит, слаба здоровьем и неспособна выносить и родить здоровых наследников.

Я строго посмотрела на Юю и сказала:

– Юнсу, ты перегибаешь палку.

– Вовсе нет.

– Я серьезно, это уже бред какой-то.

– Он именно так и подумает!

– То есть Гонник подумает, что раз ты не смогла посетить бал-маскарад, значит, не родишь ему сыновей?

Говоря это, я ощутила кислую горечь во рту. Сама мысль, что Юнсу будет вынашивать детей моего… нашего принца, почему-то была мне неприятна.

– Да!

– Все! С меня довольно! – Я поднялась, отряхнула серое платье и направилась к выходу.

– Бросаешь меня? – отчаянно пропищала Юнсу.

– Где только носит эту Киту? – прошипела я, открывая дверь.

– Стой! – вскрикнула Юю, и я повернулась обратно. Но не потому, что послушалась, а потому, что ее голос вдруг прозвучал слишком радостно. Я бы даже сказала, с азартом, который совершенно не присущ моей подруге.

– Что еще? – устало спросила я.

– Ты пойдешь!

– Чего?

Юнсу вскочила на ноги.

– Ты пойдешь вместо меня!

– Ни. За. Что. В жизни. Лучше смерть.

– Митра-а-а! – заныла девчонка, которая, вероятно, умом тронулась.

– Даже слышать не хочу.

– Ты должна спасти мою репутацию! Пойдешь вместо меня! Мы тебя нарядим и…

– Нет.

– Кита не подходит! Она гораздо выше меня, а мы с тобой почти одного роста!

– У меня волосы намного темнее, дуреха!

– На маскараде все носят парики. Пусть думают, что у меня каштановый парик.

– Да меня же сразу раскусят!

– Вовсе нет! На таких мероприятиях мало разговаривают, в основном танцуют.

– Я не умею танцевать.

– И не надо! Просто не соглашайся. От этого я буду казаться еще более загадочной, – мечтательно пропела Юнсу.

– Все равно нет.

– Прошу тебя!

– Нет, и не проси.

Стоя в церемониальном зале, полном знатных вельмож в костюмах и масках, я до сих пор не понимала, как позволила Юнсу уговорить себя. Это же очевидно ужасная затея.

На мне было ее лилово-синее платье. Настолько роскошное и дорогое, что я боялась шевелиться. Маска закрывала бо́льшую часть лица и головы. Гигантские перья, окрашенные в тон платья, торчали во все стороны, как у павлина. Увидев себя в зеркале, я сказала Юнсу, что она может спокойно пойти на бал сама, ведь, учитывая всю пестроту наряда, никто на лицо и не взглянет. Юнсу разрыдалась, отчего стало ясно, что мой план провалился.

Они с Китой вырядили меня, надушили цветочной водой, припудрили щечки и вытолкали за дверь. Юнсу приказала, чтобы при входе в главный зал я назвалась ее именем. Будто у меня был другой вариант, раз уж я напялила все это на себя.

Сначала было даже любопытно,