остаюсь, – ответил Руолан. – Дядя приезжает. Я нужен здесь.

– Никому не кажется странным, что он приезжает именно тогда, когда у нас маскарад? – спросила Рамара, но ответ ей не требовался.

Я расстроилась. Даже не знаю почему. Просто Руру стал для меня и Юнсу подобием спокойствия. Защитник, который всегда был рядом. И то, что он втрескался в Алику, никак не умаляло его достоинств. У каждого свои недостатки.

И кажется, теперь я поняла, почему хозяйка отправляла меня с дочкой. Вместо Руолана, в качестве поддержки.

– Жаль, его высочества не будет, – сказала Рамара.

– Очень, – согласилась Юю.

– Он совсем скоро приедет снова, – сказал Руру.

– Весна, Руолан, это не скоро!

– Да ладно тебе! Не успеешь моргнуть – и твой возлюбленный уже будет тут как тут.

Меня что-то кольнуло. Я стряхнула крошки с салфетки и мельком посмотрела на Гонника.

Он глядел на меня в ответ.

– Ваше величество! – Юнсу присела в реверансе. – Ваше высочество! Нам будет вас очень не хватать. Уже считаю дни до скорейшего вашего возвращения.

– Благодарю, леди Тинг, – кивнул король.

– Юнсу. – Гонник поцеловал ее руку, отчего щеки девушки порозовели.

Принц прошел дальше, не обращая внимания или действительно не замечая, что Юнсу ожидала от него еще каких-то знаков внимания.

– Руолан. – Они пожали друг другу руки как старые друзья. – До скорой встречи!

– До скорой встречи, ваше высочество! Спокойных путей и тихих ночей!

– И тебе, друг мой. – Гонник многозначительно улыбнулся Руру и пошел дальше. – До свидания, Алика.

– Ваше высочество! – присела в реверансе она.

Вот и моя очередь. Я не поднимала глаз.

Мимолетная тишина.

– Митра, – произнес принц. – До скорой встречи! Пусть здоровье ваше будет крепким, а сны – милосердными.

– Ваше высочество, – аккуратно присела я. – До свидания. – И осмелилась поднять глаза.

В тот же миг он отвел взгляд, кивнул отцу, который тоже закончил со всеми прощаться, и они пошли к дубовым дверям. Стража тут же дернулась и потекла на выход, огибая нас словно река.

И тут я почувствовала движение в своих волосах. Кто-то невесомо потянул за конец бирюзовой ленточки, вплетенной в косу, и распустил ее. Обернувшись, я лишь мельком увидела, как лента исчезла в рукаве одного из королевских стражников.

Никто, кроме меня и Алики, этого не заметил.

– Корил руку сломал. Не хочешь навестить его?

– Чего? – ужаснулась я, взглянув на Рею. – Как это произошло?

– Обкатывал молодого жеребца. И, видать, тот больно буйный попался. Вот Корил и свалился, сломал руку.

Затем Рея посмотрела на меня не без обвинения.

– Вообще-то, если бы ты почаще наведывалась к нему, то узнала бы обо всем раньше меня. Мальчишка-то уже несколько дней как одной рукой ведра перетаскивает да отцу нужные вещи подает.

Я промолчала. Рея удивилась еще больше.

– Даже не дерзнешь в ответ? – прищурилась тучная кухарка.

Я усмехнулась и помотала головой. Она тут же потрогала мой лоб.

– Все хорошо, козленок? – тревожно спросила Рея.

– Да, – коротко ответила я и продолжила обсасывать миндаль.

Я избегала Корила. Он наверняка это понял. Лишь раз пытался поговорить со мной, но я на бегу крикнула, что у меня много дел. Боялась, что Лальберт уже дал ответ и скоро друг покинет меня навсегда. Мне казалось, что пока я об этом не знаю, ничего не случится, никто не уедет.

– Вы сегодня в путь? – уточнила Рея, раскатывая желтое тесто.

– Да, бал завтра. Юнсу хочет приехать пораньше, чтобы выглядеть как следует отдохнувшей.

– Она и без того очень хорошенькая, наша Юнсу, – подметила кухарка, и мне захотелось ее пнуть.

– Ага.

– Ох, как хорошо, что королевские особы вчера уехали. Можно наконец отдохнуть. В этот раз они пробыли здесь дольше обычного, да?

– Видимо.

– А принц-то как возмужал…

– Ага.

Рея отложила скалку, вытерла руки о фартук и посмотрела на меня.

– Да что с тобой, козленок?

Я пожала плечами.

– Все со мной хорошо.

Кухарка прищурилась.

– Уж не замышляешь ли ты чего?

– Нет.

– И на вопросы прямо отвечаешь… – задумчиво добавила Рея.

– Я…

– И не дерзишь совсем. И не капризничаешь. И не подралась ни с кем. Я действительно начинаю волноваться.

– Мне пойти избить кого-нибудь?

Тучная Рея засмеялась. Я натянуто улыбнулась.

– Мне кажется, я знаю в чем дело, – спустя мгновение сказала она.

Я сжалась и невольно сглотнула.

– И в чем? – тихо спросила я.

Рея хитро прищурилась. Лукаво сжала губы. И хорошо, что она успела ответить до того, как я собралась выкрикнуть, что не влюблена в него.

– Ты взрослеешь, козленок. Становишься женщиной. А у женщин регулярно меняется настроение…

– Чего? – скривилась я.

– Думаю, у тебя скоро начнутся кровотечения. В этом все дело.

Я спрыгнула со стола.

– О боги, Рея! Регулы у меня уже несколько лет идут. Я уже давно не маленькая!

– Это точно, – улыбнулась Рея и снова взялась за скалку. – Но для меня ты всегда будешь крошкой-козленком.

– Ты невыносима, кухарка! – Я направилась к лестнице.

– Теперь узнаю́ тебя.

– Отстань!

– А где «спасибо за миндаль»?

– Спасибо за миндаль!

Уже поднимаясь, я слышала, как Рея заливается смехом. Разозлиться на нее не получилось, поэтому я тоже улыбнулась.

Но улыбка быстро улетучилась, стоило мне вспомнить, что, во-первых, целых три дня предстояло провести в отвратительном замке Рошей. Во-вторых, Корил сломал руку, а у меня духу не хватало навестить друга. В-третьих, он, скорее всего, скоро уедет в Йос. И, в-четвертых, Гонник уехал к себе в столицу, и я не скоро его увижу. Но на это мне было абсолютно наплевать.

– Боги, за что мне это? – рыдала Юнсу, уткнувшись в подушки.

Мы с Китой стояли по бокам от ее кровати и не знали, что сказать.

С одной стороны, ничего такого уж страшного не произошло, с каждым такое может случиться. Подумаешь, какие-то красные пятна на лице выступили. Я все детство в каких-нибудь пятнах проходила. Но, с другой стороны, алая сыпь на прекрасном достоянии леди – для Юнсу это позор, унижение и смерть в одном виде. Какая разница, как я относилась к этому. Важно, как относится она.

Кита, вероятно, была того же мнения, поэтому благоразумно молчала.

– Зачем я съела столько малины?! – плакала Юнсу, пытаясь подушкой стереть красные пупырышки с щек.

Я сжала губы, дабы не ляпнуть самое ужасное, что только можно сказать в такой ситуации: «Я же говорила». Весь замок знал, что у Юнсу на малину всегда выступают эти пятна, но она упорно продолжала ее есть, когда нервничала.

Юнсу так резко подпрыгнула на перине, что мы с Китой невольно отшатнулись.

– Кита! Ты говорила, что твоя матушка научила тебя делать примочки от чего-то там…

– От