Голия как истинная леди легко умела скрывать чувства, оскорбляющие других людей. Гонник, само собой, тоже. А вот Алика не сумела сдержаться: она громко хрюкнула и тут же закрыла рот рукой.

И я уже знала, что последует дальше.

– Что смешного? – набросилась Рамара.

Сестра, сжав губы, помотала головой.

– Я спросила! – взорвалась богатая уродина. – Что тебе тут показалось смешным, служанка?

У меня зачесались кулаки. Я недолюбливала Алику, но она моя сестра.

– Рамара, – предупредил Руолан.

– Ну что ты… – заволновалась Юнсу.

– Ой, сестра! – застонал Килтен, передавая бутылку Гоннику, который вел себя как тихоня. – Прекращай эти королевские замашки!

Я снова чуть не покатилась со смеху. Рамара, конечно, – та еще стерва, постоянно пыталась показать себя величественнее и богаче, чем была на самом деле. Но Килтен в любом случае уже занял в этой забаве первое место.

Рамара мгновенно забыла о смешке Алики и переключилась на брата. Она и раньше считала мою сестру пустым местом, а теперь настойчиво игнорировала ее. Что ж… если Рами думала, что таким образом оскорбит или унизит Алику, то ее ждало огромное разочарование. Само существование Рамары и Килтена, как и многих других людей, очень гармонично обходило Алику стороной. Сестре было наплевать на всех, кроме себя. Из нее поистине вышла бы превосходная баронесса. Леди Рош бы умерла от зависти.

Как и всегда, перепалка Рошей быстро закончилась. Все тихо переговаривались между собой и передавали бутылку вина. Юнсу беседовала с Голией, Руолан – с Килтеном и Рамарой. Алика вполуха слушала и тех и других, молча передавая бутылку. Я разглядывала содержимое чердака, а Гонник преспокойно попивал себе вино и не участвовал в беседах, лишь изредка отвечал на какие-нибудь вопросы.

На ужине мы не обращали друг на друга ни малейшего внимания. Гонник попытался остановить меня перед ужином и извиниться за свое поведение, но я не задерживаясь прошла мимо него, как будто он был статуей. А после он ни разу не повернул головы в ту сторону, где сидела я.

Сначала я жутко злилась на него. Даже ненавидела. Сидела и кипела, как свиные ребрышки в масле. Потом злилась на себя за то, что не могла выкинуть этого пустозвона из головы и думать о чем-нибудь приятном. А потом мне стало стыдно, чего со мной никогда не бывало. В один миг я будто увидела себя со стороны и поняла, насколько отвратительным было мое поведение. Чувство вины гаденько залезло за шиворот.

Я не смотрела на Гонника, но краем глаза видела, что он практически развалился на мешках с зерном. Принц вытянул ногу, и начищенный сапог касался подола моего синего платья. Не знаю, чем я думала и какую цель преследовала, но намеренно коснулась его сапога: придвинула туфлю так, чтобы она оставалась под подолом, незаметной для остальных.

Взгляд Гонника тут же обжег мое лицо, пока я делала вид, что слушала Рамару, которая несла полную ахинею про несвежие хризантемы в прическе какой-то там баронессы. Надеюсь, его мерзкое высочество не заметил, как я сглотнула: он не отрывал от меня глаз, а мне уже становилось тяжело дышать.

Не придумав ничего лучше, я взяла бутылку вина и впервые за вечер сделала смачный глоток. Вино обожгло горло, но лишь на мгновение. Сразу после рот наполнили вкусы груши и винограда. «А не так уж отвратно», – подумала я, глянула на бутылку и сделала еще глоток.

Только потом я сообразила, что должна передать бутылку Гоннику: его рука уже зависла в воздухе между нами – прямо над тем местом, где соприкасалась наша обувь.

Я протянула вино, не поворачивая головы, но стоило горячей руке накрыть мою, как наши глаза встретились, и почему-то все голоса вдруг стали глухими и далекими. На его лице было столько чувств, столько слов, которые…

– Конечно! – вдруг ответил он, и я свалилась с неба обратно, на складской чердак замка.

Я едва не спросила, о чем он, но, слава всем богам, Килтен опередил меня:

– То есть ты серьезно веришь, что Бадзун-Гра существует?

Ничего не поняла. Гонник еще немного задержал на мне взгляд, а затем, будто с неохотой, повернулся к Килтену и остальным. Они, видимо, разговаривали о Бадзун-Гра, а потом что-то спросили у принца.

– Не думаю, что он есть сейчас, – объяснил Гонник. – Он существовал раньше и был не менее реальным, чем каждый из нас, но потом его сокрушили.

– Думаешь, он был обычным разбойником? – спросила Юнсу.

– Скорее необычным могущественным чернокнижником, – кивнул Гонник.

Юнсу покраснела. Она и долю мгновения не могла продержаться под взглядом его высочества.

– А я думаю, что Бадзун-Гра был не более чем кучкой талантливых фокусников, – сказал Руолан. – Они просто ловко изображали из себя одно волшебное существо. Большинство людей крайне легко поддаются внушению, особенно если оно основано на ужасе.

– Звучит правдоподобно, – спокойно ответил принц, ничуть не смутившись, что кто-то не согласен с его мнением.

– Мне кажется, Бадзун-Гра – это кара божья, – тихо сказала Голия и уже хотела продолжить, но ее перебил Килтен:

– От тебя другого и не ждали. Мое мнение таково: Бадзун-Гра – это байка, и ни капли правдивости в ней нет. Его никогда не было и не будет. А придумали его для того, чтобы было о чем за столом разговаривать.

Его идею никто не оценил. Рамара закатила глаза.

– А я думаю, что он еще вернется, – вдруг сказала Алика, и все удивились звуку ее голоса. Она редко что-либо говорила, как и я.

– Надеюсь, ты заблуждаешься, – ответил Руру, и я услышала мягкость в его голосе. Он тут же обратился к принцу: – А когда, по-твоему, Бадзун-Гра существовал?

Гонник пожал плечами и вместе с этим невинным жестом вытянул ногу дальше – так, что теперь наша обувь полностью соприкасалась внешними боковинами. Сапог скрылся под краем юбки, но никто этого, конечно, не заметил.

– Кнарки, стало быть, тоже не выдумка? – с вызовом спросил Килтен.

Гонник улыбнулся, обведя всех взглядом, и ответил:

– У Бадзун-Гра были и слуги, разумеется. Существо, пусть даже наделенное чудовищной силой, все равно нуждается в привратниках. Власть возможна лишь там, где есть те, кто готов поддерживать ее.

– И ты действительно во все это веришь? – фыркнул Килтен.

– Дагган должен верить, – ответил Гонник.

– Умоляю, давайте сменим тему! – попросила Юнсу. – Иначе меня замучают кошмары, и завтра я сама буду похожа на уродливого кнарка!

– Это невозможно, миледи. – Принц склонил голову. – Вы всегда неотразимы!

Стоило ли говорить, что бедная Юю уже валялась в сладком обмороке?

Расспросы прекратились. Гонник почтительно кивнул всем, перевел взгляд на меня, согрел безмолвным вниманием, словно