– Это румянец на твоем лице? – вдруг улыбнулся он. – Все-таки вспоминаешь наш поцелуй?

– Ты чего несешь, больной идиот? – взорвалась я.

– Я не хочу ссориться. Если бы ты немного…

– Ненавижу тебя! – шепотом возмущалась я и топталась на месте. – Терпеть тебя не могу! Ты мерзкий пустозвон! Меня тошнит от одного твоего вида и…

Я поперхнулась, прокашлялась и продолжила выплевывать всевозможные гадости, ибо возмущению моему не было предела. Сама не подозревала, что знаю такие терпкие словечки.

Пока я поносила принца на чем свет стоит, он не проронил ни слова. Лишь хмурился изредка, когда я выдавала то, чего он наверняка прежде не слышал. Выговорившись, я успокоилась и отвернулась от него. Упорно игнорировала до тех пор, пока парочка под деревом не удосужилась наконец выйти из укрытия.

Руру и Алика по очереди направились к поместью. За ними последовали и мы – тоже по очереди, словно заговорщики. Беспокоясь, что этот пустозвон все же решит искупаться в моем озере, я вытолкала его из-за куста первым и дождалась, пока он не скроется из виду. Когда вернулась к себе на чердак, я рухнула на соломенную постель, одолеваемая тревожными мыслями.

Руру и моя сестра. Я испытывала смешанные чувства от увиденного. Не знала, как к этому относиться. В любом случае я не хотела, чтобы они попались. Если кто-то об этом узнает, у обоих будут огромные неприятности. Алику, скорее всего, куда-нибудь отошлют, а Руолана заставят жениться раньше времени. Как бы я ни относилась к своей сестре, такой судьбы ей не желала. Руолану тоже: он прекрасный человек и достоин выбирать свой путь и тем более суженую сам. Поэтому никто не должен узнать про них.

В том, что Гонник будет держать язык за зубами, я была уверена. Он сохранит тайну, как и я. Но кто-то однажды может случайно увидеть их, и тогда все пойдет прахом.

Моя проклятая сестрица и мой близкий друг, в которого не так давно, как мне казалось, я была влюблена по уши. Кто бы мог подумать. Я закрыла глаза и на мгновение очень захотела не знать об их связи. Всем было бы лучше, если бы я этого не видела.

Ночью я спала плохо. Меня терзал стыд за все, что наговорила Гоннику. Я не знала, что со мной не так и почему мне необходимо грубить ему и врать, но остановиться не могла.

– О, Митра, входи! – воодушевленно воскликнула Юнсу, когда я сунула голову в ее покои, напоминающие комнату сказочной принцессы.

– Хотела спросить, не нужна ли тебе помощь?

– Кита уже все собрала, – сказала Юю, расчесывая длинные темно-русые волосы. – Зачем матушка отправляет тебя со мной?

Я пожала плечами.

– Ты не подумай, – Юнсу повернулась ко мне с улыбкой, – я очень рада, что мы вместе поедем на бал, просто…

– Да, понимаю, – перебила я. – Для меня это тоже загадка.

Юнсу смотрела на меня какое-то время, хмыкнула и отвернулась к зеркалу.

– Не буду тебе мешать, – сказала я и положила ладонь на дверную ручку.

– Гонника не будет на балу, – печально сказала Юнсу.

– Почему? – слишком озабоченно вырвалось у меня, но подруга, похоже, не заметила ничего необычного.

– Сегодня вечером они с его величеством уезжают в столицу.

– Сегодня? Но обычно они…

– Тебе-то что? Думала, ты будешь рада. А вот мне грустно. Если бы не бал, я бы уже наревелась до опухшего лица. Ненавижу день, когда милый Гонник покидает нас. Мы не увидим его до следующей весны. Не знаю, как переживу эту муку снова.

Я скривилась. Юнсу слишком много придумывает. Но вслух сказала:

– Уверена, ты справишься и следующей весной снова станешь счастливой.

– Хорошо бы.

Кивнув в знак, что мне больше нечего добавить, я открыла дверь и вышла из комнаты. На негнущихся ногах дошла до леди Мэриэтты и помогала во всем, что ей было нужно. Хозяйка рассказывала мне что-то, чем-то делилась, но я не могла сосредоточиться. Из головы не шла одна пара синих глаз и запах крахмала.

Сегодня Гонник уедет.

– Боги, столько волнений, столько суматохи! – сказала Рамара, ковыряясь в кусочках тушеной тыквы.

И в кои-то веки я ее понимала. Все с ума посходили. Будто самый долгожданный бал осени был у нас, а не у Роша. Все придворные дамы шептались о предстоящем маскараде. Их служанки делали то же самое.

Барон Рош всегда устраивал роскошные приемы. Все и каждый мечтали попасть на него, хотя бы в качестве помощницы или прислуги. Я не понимала почему. Что в нем было такого особенного? Наш хозяин устраивал не менее дорогие пиры. Да и, как по мне, все они затевались лишь ради пьянства и вульгарных танцев. Ненавижу танцевать.

– Может, Килтену нужна помощь? – поинтересовалась Юнсу у Рамары, на что та лишь пренебрежительно мотнула головой.

Килтена на ужине не было. Его и их беззаботную мамашу барон забрал для организации маскарада. Из Рошей осталась только Рамара. Мне хотелось спросить, не пора ли и ей возвращаться к родне. Вечно они тут околачиваются.

Леди Голии тоже не было. Она подхватила какой-то недуг. Мы ее давно не видели, и я всерьез переживала, но Руолан с досадой заверил, что леди Бакервитт скоро присоединится к нам, хоть и не попадет на предстоящий бал.

За столом остались лишь Руолан с Юнсу, Алика, Рамара и я. На последнем ужине принц всегда сидел рядом со своим отцом и старшими Тингами. Я поглядывала на него, но Гонник редко поднимал голову. Лишь скучающе ел и отвечал на вопросы.

Дважды мы с Аликой сталкивались взглядами. Я сразу отводила глаза, но она еще какое-то время пялилась на меня, чем жутко нервировала.

Как и говорил Гонник, если быть внимательным, можно многое заметить. Руки Руолана и Алики встречались чаще, чем допускали приличия. И к тому же слишком упорно они старались не смотреть друг на друга. Так делают в двух случаях: либо находясь в ссоре, либо в тайных отношениях. Когда Руру что-то говорил Алике, его голос становился мягче, а глаза словно пьянели при любом ее смешке или вздохе.

Что он в ней нашел, я не понимала. Алика не была красавицей. Даже себя я считала краше. Она не блистала умом или чем-то выдающимся. Алика вообще была странной, неинтересной и крайне непредсказуемой. Неужели Руолану хорошо рядом с ней?! Если я долгое время находилась с сестрой в одной комнате, у меня начинался зуд в подмышках.

– Жаль, что ты не едешь, – печально сказала Юнсу своему брату.

– Как? Почему? – воскликнула я.

– Боги, да оно говорит, – усмехнулась Рамара.

– Нет, я