это не было так чертовски больно, я бы рассмеялась. Теперь я действительно узнала, кем я для него была. Он заботился не обо мне, а лишь о той частичке своей проклятой души, которую я носила в себе против своей воли. Вероятно, до меня он пытался соблазнить каждую адмирадору.

Эта мысль глубоко оскорбляла.

Но еще глубже был страх, который мной внезапно овладел. Страх за мое пуэбло. Если богу Смерти понадобился последний кусочек его души, чтобы вернуть Миктлан под контроль, есть ли у меня вообще другой выбор, кроме как отдать его ему? Закрыв глаза, я увидела перед собой свою деревню. Видела, как Иса падает на пляже. Альберто, на чье безжизненное тело льются слезы Марисоль. И везде только смерть. Я увидела деревню, которая в конечном итоге станет такой же, как четыре соседние. Если только этот проклятый бог не вернет себе частичку своей души от меня. Или с моей смертью, или из-за того, что он ко мне прикоснется. Что приведет к тем же последствиям.

Я взглянула на крутую лестницу в храм бога Смерти. Последние два уровня — лестница и храм.

— Если я поднимусь по этой лестнице, я сделаю это не ради тебя, — выдохнула я в ухо бога. — Я сделаю это ради своей деревни, ради Марисоль. Но не ради тебя. Только не ради тебя.

Тяжело дыша, я отступила от него. На обсидиановом лезвии моего макуауитля виднелась кровь.

— А ты ради меня можешь сгнить в преисподней. Мне плевать. — У меня в ушах бешено колотился пульс. — Но не смей прикасаться ко мне. Если я умру, я приму смерть только от собственной руки.

Затем я прошла мимо него и принялась рассматривать лестницу. Моя конечная цель. В глубине души я понимала, что больше не покину Миктлан. Знала, что рано или поздно смерть меня здесь настигнет.

И я либо приму эту судьбу с высоко поднятой головой, либо буду сломлена горем и страхом.

Я решительно двинулась вперед, но бог Смерти преградил мне путь. Я машинально подняла свой макуауитль. И прежде чем я поняла, что происходит, мое оружие перекрестилось с его макуауитлем.

— Что это значит? — выпалила я с непривычным для себя гневом в голосе.

Я попыталась его обойти, но он преградил мне путь своим оружием и, несмотря на свою слепоту, втянул меня в изнурительную схватку.

— Сам не знаю, — ответил бог. Его лицо вдруг стало бесстрастным и будто незнакомым.

— Ведь ты именно этого хочешь. Это последний уровень, и ты сможешь вернуть себе эту чертову частичку твоей души.

— Уже не хочу.

— Что за чушь, Миктлантекутли! — рявкнула я.

— Перестань меня так называть.

Он попытался отобрать у меня оружие, но я увернулась. И набросилась на него, осыпая неистовыми беспорядочными ударами.

— Перестань называть меня именем, которое я никогда не хотел носить.

— А как мне тогда тебя называть? Предатель? Лжец? — Я уставилась на него, тяжело дыша. — Задница, которой я доверяла?

Бог застыл. Что ж, я открыла ему часть своего сердца. Призналась, что он оставил во мне след. След, который я предпочла бы стереть. Я шагнула вперед и почувствовала что-то под подошвой. Посмотрев вниз, я обнаружила свой сломанный медальон.

— Как он умер?

При этом вопросе во мне вскипела такая ярость, что я ударила его в грудь. Он даже не пытался меня остановить.

— Кто его столкнул?

Мой клинок впился ему в плечо, разрезав темную ткань. Сильнее, я хотела ударить его еще сильнее. Хотела развеять его ложь, которой я так легко поверила.

— Почему Матео утонул?

Правитель Миктлана застыл, подняв свой макуауитль, чтобы парировать мою следующую атаку. Но ее не было. С бешено колотящимся сердцем я ждала его ответа.

— Твой брат не утонул, — наконец ответил он.

Его голос звучал странно и непривычно. Это был уже не тот голос, который шептал мне на ухо ложь. Это был голос, произносящий правду.

— Тогда утонула ты, Елена.

ГЛАВА 30

Тогда утонула ты, Елена.

Я без остановки мотала головой.

— Ты…ты лжешь. — Я отступила на шаг. — Ты опять лжешь.

Миктлантекутли вздохнул.

— Хотел бы я, чтобы это было так.

— Тогда почему я еще жива? — Я запнулась, но продолжила: — Почему я живу, а Матео нет?

— Потому что он умолял меня забрать его жизнь вместо твоей.

Матео пожертвовал собой ради меня? Хватая ртом воздух, я в отчаянии прижала руку к груди. Сердце у меня продолжало биться только потому, что он его мне подарил?

— Как? — выдавила я. — Я… я думала, что только боги могут даровать бессмертие.

Вот оно, доказательство его очередной лжи.

— Если объединить тоналли бога и человека, можно оживить мертвых. Твой брат был готов это сделать.

Он помолчал. И когда продолжил, голос у него звучал мягче.

— Вот почему у тебя такой страх перед водой. Он остался у тебя после смерти, Елена.

Я зажмурилась, лихорадочно ища хоть что-то, что могло опровергнуть его слова. Но ничего не нашла. Вместо этого обнаружила детали, подтверждающие его правоту. Одышка и страх перед водой, появившиеся у меня после гибели Матео.

Воспоминания, с которыми я встретилась в Миктлане. Юбка с моего последнего танца харабе с Матео. Рисунок на стене, к которой был прикован Нэка. Рисунок Матео, сделанный много лет назад, который я уже забыла. Вещи, которые смерть успела забрать у меня и сохранила. И которые бог Смерти и мой брат не смогли вернуть.

— Наверное, ты сделал это, потому что частичка твоей души во мне была еще слишком слаба, да? Только поэтому ты исполнил желание Матео.

Бог ничего на это не возразил, и это оказалось больнее, чем я ожидала.

Я будто оцепенела, изо всех сил пытаясь смириться с правдой и осмыслить ее. В изумлении я не отрывала глаз от своего медальона, который теперь был сломан, как и его владелица.

Четыре года я искала убийцу и считала, что кто-то другой забрал у меня брата. А виновата в его смерти была я сама. Я убила Матео. И другие умрут из-за меня. Вся моя деревня погибнет из-за меня, если я ничего не добьюсь.

Но когда я снова хотела пройти мимо бога Смерти, он схватил меня за талию и прижал к фасаду ближайшего здания, где я спала у него на груди. Где он рассказывал мне сказку, чтобы отвлечь меня от горя.

В следующий момент мы прижали свои макуауитли к горлу друг друга. Мой при этом дрожал, потому что я едва удерживала его ослабевшей рукой.

— Я не могу пустить тебя подниматься по этой лестнице, — пробормотал бог Смерти. В лице у него я заметила целую бурю чувств, которых он не высказывал. — Просто не могу этого сделать, Елена.

На мгновение у меня возникло искушение поверить, что он говорит искренне. Но я лишь рассмеялась, горько и холодно.

— С чего бы вдруг? И когда ты принял такое решение? Ты его вообще принял бы, если бы я не догадалась о правде?

Не успел правитель Миктлана ответить, как вдруг рядом возник светящийся бело-голубой ягуар и впился ему в ногу. Миктлантекутли вскрикнул.

Я уставилась на Ли, не понимая, почему он решил мне помочь. Но это было уже не так важно. Потому что благодаря ему я смогла вырваться от бога Смерти и помчаться мимо него дальше.

— Елена! — закричал Миктлантекутли.

Его голос был полон такой боли, которую, как я думала, боги не были способны испытывать. Но я не обернулась.

Я бежала к центру кольца, к храму бога Смерти. Прочь от бесконечной лжи.

По пути мне приходилось уклоняться от неизвестных мне существ из подземного мира и одиноких мертвецов,