— С тобой все в порядке?

— Да.

Но это была лишь половина правды. Я заглянула ему через плечо, но, похоже, он пришел один. Не считая остальных мертвецов, которые постепенно выходили из других проходов в стене кольца, — все с характерной черной дырой в груди.

Все эти проходы уже были открыты, что говорило о том, что мой уже давно не использовался, поэтому мне пришлось вскрывать его кровью. Меня охватило нехорошее чувство. И я невольно вцепилась пальцами Нану в грудь.

— Марисоль?

— С ней Ли. Она почти прошла.

Нан еще задержал руку на моем лице, а потом, похоже, осознал это. Он поспешно убрал руку, но не отступил.

— Как ты смог найти проход?

Нан кивнул в сторону Луны, которая, как и прежде, сидела у него на плече.

— Меня вела зайчиха.

Его грудь под моей рукой беспокойно поднималась и опускалась.

Мне хотелось задать так много вопросов, но я заговорила о том, что, в сущности, и не было вопросом.

— Я видела твои воспоминания.

Нан нахмурился:

— Мои воспоминания?

Я кивнула, прежде чем поняла, что сам он не мог их видеть.

— Да.

Я невольно задержала взгляд на шраме, виднеющемся у него из-под рубашки.

— По крайней мере, я думаю, что они были твои.

Бог провел рукой по волосам, потом задумчиво потер губы.

— Ты в любом случае нашла выход.

Это не было ответом на мой немой вопрос, но в данный момент это и не имело значения. Я продолжала напряженно смотреть в сторону выходов из лабиринта. И почти не обращала внимания на храмы, которые здесь примыкали к кольцевой стене и окружали круглую площадь в центре, хотя выглядели они внушительно. Как и крутая лестница, которая поднималась в центре площади к входу на последний уровень. Сейчас было важно одно — чтобы Марисоль прошла через этот проход. Невредимая. Живая.

— Может, мне пойти посмотреть, — пробормотала я, но Нан отказался меня отпускать.

Я понимала, что он был прав. Сердце у меня все еще болело. Чтобы отвлечься, я принялась пощипывать онемевшие пальцы. Мертвецы безостановочным потоком выливались из коридоров. Я невольно все время смотрела на проделанные ягуаром дыры у них в центре груди. Теперь они были похожи на те души, которых я всегда видела в царстве живых. Но сколько бы я ни смотрела на лабиринт, Марисоль и Ли не появлялись. Почему им нужно так много времени? Я опять вспомнила про стены и рисунки на них.

— Ты до сих пор не рассказал, как тебе удалось выжить, Нан.

Даже не видя его глаз, я чувствовала, что он меня внимательно слушает.

— Ты о чем?

— После принесенной тобой жертвы.

Ответом мне была тишина. Через некоторое время я оторвала взгляд от выхода и посмотрела на бога. Но как раз в тот момент, когда я уже собиралась переспросить, он сказал нечто, что перевернуло мой мир:

— Я никогда не жертвовал собой.

Будто кто-то со всей силы вонзил мне в грудь обсидиановый клинок.

Ты не должна верить каждому мифу.

Я побежала. Бросилась обратно в лабиринт. Мое сердце моментально взбунтовалось снова. Но я продолжала бежать, спотыкаясь и снова выпрямляясь. Не обращая внимания ни на оклики Нана, ни на покалывание в груди.

Когда я снова оказалась внутри коридоров, я уловила звуки, смысл которых сначала до меня не доходил. Пока наконец я не поняла, что это были звуки боя. Рычание хищных кошек. Я поспешила по проходу и резко остановилась, заметив дерущихся ягуаров. А позади них к стене прислонилась Марисоль. Она могла стоять. Она была жива. Как безумная, я бросилась к ней мимо Ли. Она не замечала меня, пока я не оказалась прямо перед ней.

— Де Хесус, что за...

— Я вытащу тебя отсюда.

Опустившись на колени, я хотела поднять ее и понести, несмотря на мою больную руку, но она отказалась.

— Абуэла, пожалуйста. Мы почти вышли. Ты…

— Он поймал меня, Елена.

Я уставилась на ее грудь. На темное пятно, которое я сразу не заметила. В отчаянии положив руку на ее рану, я ощутила кровь на пальцах. И подавила рыдания, когда почувствовала слабое биение ее сердца. Ягуар не достиг цели. Наверное, Ли вовремя ее защитил.

— Но твое сердце на месте.

— И правда.

Ее окровавленные пальцы легли мне на щеки.

— Ты мое сердце. Если бы не ты, я бы давно умерла. Поэтому сейчас оставь меня здесь.

Я замотала головой еще до того, как полностью осознала ее слова. Я продолжала пытаться притянуть ее к себе.

Абуэла глубоко вздохнула:

— Я прожила свою жизнь, миха. Я стара. Ты должна обещать мне, что сейчас меня отпустишь.

— Разве твоя жизнь стоит меньше моей только потому, что ты видела больше восходов солнца, чем я? Нет, абуэла.

Я взяла ее руку и прижала к груди. К своему сердцу, которое все еще билось благодаря ей. И только ради нее.

— Для меня твоя жизнь — самая ценная вещь в мире. И если я смогу ее спасти, я сделаю это. Если я смогу подарить тебе еще один восход солнца, я сделаю это. Если мне нужно перестать дышать, чтобы ты могла продолжать петь, я сделаю это. Но не смей мне говорить, чтобы я тебя отпустила.

Я опять прижала губы к костяшкам ее пальцев. И ощутила вкус ее крови.

— Это единственное обещание, которое я никогда тебе не дам.

Марисоль какое-то время молча смотрела на меня.

— Ненавижу, когда ты такая упрямая, миха.

— У меня была отличная учительница, — прошептала я.

Она рассмеялась, но смех прозвучал неестественно. А я так хотела снова услышать ее настоящий смех. В мире людей. В ее деревне. В нашей деревне.

— Да, она у тебя была.

Она притянула мою голову к себе и поцеловала в лоб. А следующие ее слова прозвучали как прощание.

— Покажи мне, как ты летаешь, де Хесус.

Затем посмотрела мимо меня в коридор:

— Забери мою малышку отсюда, Нан.

И прежде чем я успела отреагировать, она оттолкнула меня от себя.

Я отшатнулась назад, и меня тут же подхватили.

— Нет!

Я хотела вырваться, но Нан тянул меня за собой.

— Отпусти меня!

Но вместо этого он вдруг прикрыл мне рукой глаза. И в следующий момент я поняла почему.

В тишине лабиринта раздался крик Марисоль. И разорвал мне сердце.

Потом я почувствовала, как Нан взял меня на руки. И побежал. Он держал меня очень крепко, не давая пошевелиться. Будто боялся меня уронить. И потерять.

Только когда мы вышли из лабиринта и оказались в тени храмов, его хватка едва заметно ослабла.

Изо всех оставшихся сил я вырвалась. В ушах у меня звучал только крик Марисоль. И тут из лабиринта вышел Ли, волоча за собой Марисоль. Спотыкаясь, я бросилась к ним и упала на колени.

— Абуэла? — Голос у меня стал тонким и будто чужим. — С ней все хорошо, правда же?

Я взяла руку Марисоль и вцепилась в нее.

— Она просто потеряла сознание. Это просто обморок. Она…

— Елена.

Голос Нана пробил мою психологическую защиту. И заставил меня посмотреть на тело Марисоль, а не отводить взгляд. На ее израненную грудь, на пустоту в глазах.

Но она не умерла. Она не могла умереть. Только не абуэла.

— Она дышит, — с трудом произнесла я, снимая с бедра обсидиановый клинок. — Она не умерла.

— Елена.

Я не обращала на Нана внимания. И вонзила обсидиановое лезвие себе в предплечье. Вбивала его в тело, пока кровь не хлынула непрерывным потоком. Моя тоналли точно поможет. Конечно, поможет.

Ли произнес что-то на своем языке. Я поняла только свое имя и слово, обозначающее кровь, которому Нан научил меня всего несколько дней назад.

— Нужно больше крови, — пробормотала я, пристально глядя на свою залитую красным руку. Наверное, крови было недостаточно. Но прежде чем я успела снова вонзить в себя лезвие, сзади меня обхватили знакомые руки.

— Елена.

В низком голосе Нана опять послышалась мольба.

— Она не мертва, Нан. Дай я...

Внезапно он схватил