равно. Да, он оставил свой след — на моей коже, в моих мыслях. Может быть, даже в моем сердце. Его слова прогнали соль с моих губ, заменив ее сладостью. Его прикосновение облегчило жгучую боль в моей груди, заменив ее желанием. Я должна была его ненавидеть, но не могла. Не знала, как это было возможно после всего этого. После того, как он заполнил то, что я считала пустым. Исцелил то, что я всегда считала сломанным. И показал мне, что значит быть человеком. Живым. В мире, где я навсегда должна была остаться служанкой смерти. Смерти.

На мгновение я замерла, осознав, что я здесь делаю. И с кем. Однажды я умру, а Нан был бессмертен.

По крайней мере, он таким останется, если мы спасем мою деревню. И я больше не смогу к нему прикасаться.

Обожженная кожа на моей груди сразу же начала болеть. Быть человеком означало быть хрупким. Я не хотела опять оказаться сломанной. Богом.

— Нан.

Он сразу же остановился, в его глазах застыло беспокойство.

— Я делаю тебе больно?

Я покачала головой, отвернувшись, чтобы избежать его сверлящего взгляда. Все дело было в том, что его прикосновения обжигали, как огонь, одновременно разрушая меня и исцеляя. И эта комбинация действовала мне на нервы.

— Я чувствую, что просто использую тебя сейчас. Чтобы забыться.

Это была ложь? Или одновременно правда? Я и сама не знала.

Некоторое время царила гнетущая тишина, а потом я внезапно почувствовала на щеке руку Нана, и он нежно повернул мое лицо к себе.

— Тогда используй меня, Елена. — Его голос звучал не громче шепота. — Бери от меня все, что хочешь. Я сильный.

Даже спустя почти два месяца я не могла быть уверена, что действительно его знаю. Иногда из него что-то прорывалось, но я не знала, действительно ли это была его личность. Не знала, пойму ли я когда-нибудь, кто на самом деле скрывается за его низким голосом, темными глазами, шрамами, которые он скрывал.

Я знала только одно: мы больше не были друг для друга незнакомцами, мы стали чем-то другим. Чем-то, что меня испугало.

— Что я для тебя значу, бог?

Нан замер. Он просто смотрел на меня, не отвечая. И с каждой секундой на сердце у меня становилось все тяжелее. Чего я вообще ожидала? Что хотела от него услышать?

Внезапно мы оба вздрогнули от какого-то звука.

Я сразу же начала вглядываться в освещенную редкими свечами темноту. И вдруг заметила, что кто-то стоит у входа в храм. Кто-то совершенно непохожий на обычного обитателя Миктлана. Это был мертвец.

Прежде чем я успела что-то сказать, Нан схватил свою накидку и накинул ее на мое обнаженное тело, а затем обеими руками закрыл мне глаза. Тем не менее даже так я ощутила ослепительно яркую вспышку. Раздался оглушительный треск, а затем воцарилась тишина.

— Что случилось? — шепотом спросила я.

Нан убрал руки у меня с глаз. Однако прежде чем я успела на него взглянуть, он поднялся со стола и отвернулся.

— Это одна из причин, по которой мертвых сюда не пускают. Их души не выдерживают, если они задерживаются в кольце жизни слишком долго. Их души разрушаются и в некотором смысле взрываются.

От меня не ускользнуло, что он все еще на меня не смотрел. Он разговаривал со свечами, а не со мной.

Я тоже поднялась со стола. У меня продолжали дрожать колени, я завернулась в накидку Нана и шагнула к нему.

— Нан?

Осторожно прикоснувшись к его щеке, я повернула его лицо к себе.

— Клянусь богами!

Я уставилась в его глаза. Глаза, которые внезапно перестали быть цвета обсидиана, а стали светлее. Сероватыми. Пустыми.

— Ты... ослеп?

Нан поднял руку и прикоснулся к полузакрытым векам. Потом коротко пожал плечами.

— На какое-то время да.

Совсем недавно охватывавший меня жар остыл в считаные секунды, оставив холод, который не могла прогнать даже накидка Нана. Грудь у него беспокойно поднималась и опускалась. Что говорило о том, что ему нужно отсюда срочно убираться.

Дрожа, я набрала воздуха, закрыла глаза и снова открыла их.

— Нам надо уходить. Ты слишком быстро дышишь. И Ли нужно посмотреть твои глаза. Я не хочу, чтобы ты...

Нан быстро шагнул ко мне, и мои слова захлебнулись в его глубоком поцелуе, в котором чувствовалось что-то похожее на отчаяние.

Я машинально отпустила ткань и схватила его за плечо. Накидка соскользнула, упав на пол, и обнаженная грудь Нана прижалась к моей.

Слишком рано он отошел от меня. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не притянуть его к себе снова. Чтобы он продолжил с того места, где мы остановились.

— Извини. — Он тяжело дышал. — Я должен был последний раз тебя поцеловать.

Последний раз. Фатальность этих двух слов во мне что-то сломала. Понимание, что это больше никогда не повторится, ранило меня глубже, чем я ожидала.

— Ты хотела знать, что ты для меня значишь.

Он провел большим пальцем по моим губам. Мучительно нежно обвел их контур, а потом наклонился так низко, что его дыхание коснулось моего уха.

— На последнем уровне я отвечу тебе на этот вопрос, адмирадора.

Затем он отступил, отвернулся и отошел. Оставив меня наедине с сильно колотящимся сердцем, которое, как я опасалась, больше не билось только ради Марисоль.

ГЛАВА 27

Иса ушла.

Можно было сколько угодно повторять про себя эти слова, но я все равно не могла смириться с тем, что это случилось. Я не понимала, почему она во время нашего с Наном отсутствия просто исчезла, ничего не сказав, не попрощавшись.

Я потерла пальцами виски. Что со мной не так, почему мне так тяжело?

Все это время я знала, что рано или поздно это произойдет. Хотя Иса умерла почти два месяца назад, я только сейчас ощутила, что действительно ее потеряла.

Подняв взгляд, я посмотрела на обрамленные двумя стройными колоннами внушительные ворота в стене кольца следующего уровня. Сквозь них бесконечным потоком проходили мертвые, но по сравнению с прошлыми часами их стало немного меньше. Мы именно этого и ждали. Но Исы среди них не было. Какая-то наивная часть моего сознания надеялась, что я увижу ее снова. Что мы вместе пройдем этот решающий уровень, где души теряют свои сердца.

Но это была всего лишь ложь, которую я для себя придумала. Ложь, которая сопровождала все, что сейчас крутилось у меня в сознании. Например, то, что Нан пока так и оставался ослепшим. Я снова обвела глазами кромешную тьму. Но с тех пор как мы вернулись прошлой ночью, Нан снова ушел в себя. Слился с темнотой Миктлана. Единственное, что у меня от него осталось, — это ощущение его губ на моих губах, его шепот на моей коже. И вина, которая тяжким грузом давила мне на плечи.

— Дай ему немного времени, Лена.

Будто застигнутая врасплох, я увидела Ли, который стоял, прислонившись к стене рядом со мной.

Под его ясными глазами залегли темные тени. Глаза, где отражалось мое беспокойство о Нане. Он ничего не сказал, но я чувствовала — он догадывается, что мы с богом Солнца стали ближе, чем должны были быть.

— Давай еще раз пройдемся по пунктам нашего плана? — предложила я, чтобы отвлечься от мыслей о Нане.

— Стены украшены воспоминаниями, — повторил Ли. — Есть только один-единственный путь через лабиринт, где на вас не сможет напасть Ягуар. Это путь вдоль стен с вашими собственными воспоминаниями. Вы должны следовать именно за ними, а не за чьими-то чужими! Даже если они покажутся вам похожими. И вам не нужно отвлекаться на мертвых. Они должны встретиться с ягуаром, должны потерять свое сердце, а вам нельзя этого делать. Если вы сойдете с пути своих воспоминаний,