секунды у меня перехватило дыхание. Я села на землю и дрожащими пальцами потянулась к полуразрушенной скульптуре из песчаника, небольшой, размером с ладонь.

И не могла отвести взгляда от надписи, выгравированной в нижней части похожего на храм здания. Каса-де-Елена. Дом Елены.

Положив самый большой обломок себе на колени, я ощупала оставшиеся осколки скульптуры, которую когда-то сделал Матео. Было бессмысленно пытаться ее восстановить. Ведь я знала, кто ее когда-то разбил.

— Расскажи мне о нем, — вдруг шепотом попросил Нан. Он наверняка присел прямо позади меня, так близко был его голос, но я не обернулась. — Расскажи о своем брате.

Дрожа, я набрала в легкие воздуха.

— Он всегда говорил, что хочет строить дома. Он хотел создать что-то, что останется навечно. И поэтому мечтал изучать архитектуру. И он… Он хотел построить нам дом. По образцу храма майя на нашем острове. Не в нашем пуэбло, а на материке. — Я прикрыла глаза. — Но я… Я не хотела уезжать. Не хотела оставлять абуэлу одну, но и с ним расставаться тоже не хотела. Мы сильно поссорились. И я сказала то, чего никогда не должна была говорить. А он… Он все это вытерпел. Он хотел меня обнять, но я его оттолкнула. — Открыв глаза, я уставилась на осколки у себя на коленях. — И поэтому он уронил свою скульптуру. Он с такой гордостью ее мне преподнес, а я не смогла ее оценить. Я хотела ее починить, но в процессе повредила сухожилие. — Взгляд у меня затуманился, голос сделался прерывистым. — А пока я пыталась спасти его скульптуру, разрушилось кое-что еще. Нечто гораздо более ценное.

В кожу мне впились острые осколки, но мне было все равно. Пусть лучше будет боль, она хоть как-то отвлекала меня от того, что жгло изнутри.

— Я не пошла к обрыву, потому что возилась с его скульптурой. Мы ходили туда вместе каждый вечер, чтобы полюбоваться закатом. Вос... воспоминания о том вечере у меня в сознании размыты. Все, что я знаю, — это то, что меня там не было, когда все произошло. А потом я увидела его мертвым в воде. — Мои пальцы еще крепче сжали осколки скульптуры. — Вода. Она... Она была красной. Она жгла меня, Нан. И продолжает жечь. Я думаю, это никогда не прекратится.

Внезапно мне показалось, что я чувствую, как кто-то прикоснулся губами к моим волосам.

— Вода для тебя — это как для меня темнота, — пробормотал Нан.

Он помолчал, а я ощущала, как при каждом своем вдохе он касался грудью моей спины.

— Воровка предложила забрать у тебя именно это, да? Воспоминание о том вечере?

Я чуть заметно кивнула. Он больше не спрашивал, и я была ему за это благодарна.

— Если бы мы не поссорились, он был бы еще жив, — прошептала я в тишину. — Что, если бы я умерла вместо него? Если бы я…

Внезапно меня обхватили сильные руки и притянули к твердой груди.

— Я никогда ни о чем тебя не просил. — Ухом я ощутила горячее дыхание Нана. — Но сейчас я тебя прошу: не задавай себе таких вопросов. Твой брат хотел, чтобы ты жила. Ради него. Но особенно ради тебя самой. — Он положил руку мне на запястье. — И он уж точно хотел, чтобы ты продолжала рисовать, поэтому сейчас мы этим займемся.

Прежде чем я успела что-либо ответить, он выпустил меня, встал и опустился передо мной на колени. Потом осторожно снял части скульптуры у меня с колен и положил их обратно к остальным обломкам.

Я вытерла глаза и увидела, как он снимает перчатки. Когда он протянул мне свою обнаженную руку, я не сразу решилась дать ему свою правую кисть, хотя она была все еще в перчатке.

— Другую руку, адмирадора.

Я растерянно посмотрела сначала на него, потом на свою поврежденную руку. На ней не было ничего, кроме повязки, которую наложил Нан.

— Здесь мое прикосновение не обжигает, — добавил он. И я ему поверила.

Глубоко вдохнув, я вложила свою перевязанную кисть ему в руку. В момент, когда я впервые прикоснулась кончиками пальцев к его обнаженной коже, меня будто током ударило. У Ли кожа была холодной, а у Нана казалась удивительно теплой. Он снял у меня с руки повязку.

— Обычно моя кожа холоднее. Это здесь все по-другому.

С этими словами он вытащил из-за пояса обсидиановый меч, снова вонзил лезвие в ладонь и прижал свою окровавленную руку к моей.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он делает. То же самое, что когда-то сделала целительница. Он пытался меня вылечить. С помощью тоналли, которая здесь была не божественной, а такой же человеческой, как и у нее.

Я хотела вырвать у него руку, но он ее не отпускал. Вид его крови пробудил во мне бурю противоречивых чувств.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил он.

Я покачала головой.

— Это не работает.

Нан посмотрел на мою руку и нахмурился.

— Может…

— Нан.

Я прижала свободную руку к его груди, пытаясь успокоить его бурное дыхание.

— Ты дышишь слишком быстро.

Когда я хотела отдернуть руку, он прижал ее пальцами. И держал у себя на груди, а я ощущала его сердцебиение, которое постепенно приходило в норму.

Только сейчас я осознала, насколько близко к нему нахожусь. Боже мой, я почти сидела у него на коленях.

Поперхнувшись, я отстранилась, взяла его окровавленную руку и промыла ее во рве с водой. Потом сделала то же самое со своей рукой. У меня не укладывалось в голове то, что он сейчас пытался сделать. Он хотел меня исцелить!

— Крови не хватило, — произнес Нан. — Я хочу попробовать еще раз.

Я снова наложила повязку и с улыбкой покачала головой, когда он попытался мне в этом помочь.

— Я ценю это, но моя рука может подождать.

Явно неохотно бог уступил.

Он снова поднял меня на ноги, и мы пошли дальше в глубь кольца и скоро наткнулись на новое чудо. Между двумя освещенными свечами храмами струился ласковый дождь, проливаясь на землю между ними.

— Это прекрасно, — выдохнула я. Хотя я боялась воды, очарование этого зрелища меня восхитило.

— Да, это действительно так.

Но когда я подняла взгляд, Нан смотрел не на дождь, а на меня. Я нервно сглотнула. Он протянул ко мне руку:

— Хочешь создать новые воспоминания, которые смогут затмить старые?

Я уставилась на его руку:

— С тобой?

У него в глазах что-то мелькнуло. Я поспешно схватила его за руку и улыбнулась, и он потащил меня под дождь. Смеясь, я позволила воде намочить одежду. Капли дождя не причиняли боли. Они исцеляли.

Внезапно я споткнулась и почти упала, но Нан в последний момент развернул нас так, что он оказался на мокрой земле, а я у него на груди.

Уже открыв рот, чтобы его поблагодарить, я замерла, увидев выражение его лица. В нем было какое-то изумление. Я растерянно оглянулась, чтобы посмотреть, чему он так удивляется, но потом почувствовала на подбородке его пальцы. Его пальцы без перчаток.

— Как мне нравится эта улыбка, — пробормотал он. — Ты слишком редко улыбаешься.

У меня заколотилось сердце.

Я чувствовала через промокшую ткань каждый его мускул, все очертания его сильного тела. Я всегда считала, что самоконтроль у меня на высоте, но сейчас этот бог подверг его испытанию.

Подняв руку, я осторожно убрала у него со лба мокрую прядь. И непроизвольно провела кончиком пальца по шрамам на лице. Нан на мгновение закрыл глаза.

Прежде чем я успела осознать, что я вообще делаю, рука у меня скользнула вниз. По его подбородку, шее, руке, пока не дотянулась до его ладони. Его пронзительные глаза следили за каждым моим движением.

Я прикусила нижнюю губу, взяла его за руку и положила ее мне на талию. И Нан замер. И с немым вопросом искал взглядом мои глаза. Я просто кивнула, потому что сейчас не доверяла своему голосу. Мучительно медленно он провел мне рукой по талии, погладил по спине. Неосознанно я прижалась к нему еще крепче.

— Елена…

Другой рукой Нан тоже