пальцами, и тогда я за ним повторила. Потом благодарно ему улыбнулась, и он улыбнулся в ответ.

Фасад одного из ближайших храмов был украшен самыми искусными росписями, которые я когда-либо видела. Они рассказывали о множестве богинь, богов и существ, которых больше не существовало.

— Их всех больше нет? — тихо спросила я, когда мы остановились перед храмом. На самом деле я и так знала ответ, но не могла этому поверить.

Нан, не глядя на меня, кивнул. Он сосредоточенно разглядывал храм, будто тоже увидел его впервые. Внезапно я почувствовала, что им овладел страх, и остановилась.

— Ты боишься стать смертным, Нан?

Бог посмотрел на меня, открыл рот, будто хотел ответить, но затем передумал.

— У тебя есть любимые художники?

Он явно хотел сменить тему, и я его понимала. Я не имела права лезть к нему в душу и заставлять его раскрывать свои секреты.

— Фрида Кало и Мария Искьердо.

— Почему именно они?

Его вопросы были вроде бы поверхностными, но на самом деле это было совсем не так. Они затрагивали ту часть меня, при мысли о которой я улыбалась — даже здесь, в подземном мире.

— Своим искусством они рассказывали истории. Мне тоже всегда хотелось уметь это делать. — Я водила рукой по стене храма, повторяя изображение истории о боге Дождя Тлалоке. — Создавать истории.

Нан посмотрел на меня, а я продолжала разглядывать изображения чудесных существ. Это были существа из легенд, и, возможно, их никогда и не существовало. Я впитывала эти легенды, погружалась в них. Такое счастье было хоть ненадолго забыть о том, что мы можем все это скоро потерять. В какой-то момент мы подошли к храму, перед которым не было статуи или рисунка соответствующего божества. Я стала подниматься по лестнице к входу в храм, Нан шел за мной по пятам. При этом Луна спрыгнула у него с плеча и помчалась вниз по ступенькам.

Когда мы оказались внутри храма, я потеряла дар речи. Пространство храма было огромным. Освещенные факелами стены были покрыты фресками, перед ними стояли искусно вырезанные статуи, изображающие самых странных существ. На постаментах статуй лежали кучки золотых монет. Это были подношения?

Я начала поворачиваться во все стороны, чтобы разглядеть все. И тут заметила изображение на дальней стене комнаты. Образ, который был мне более чем знаком. Я подошла ближе и протянула руку к отлитой из чистого золота картине. Провела пальцами по пяти солнцам, которые в свете факелов выглядели так, будто светились.

Внезапно я почувствовала, что сзади подошел Нан.

— Это твой храм, да?

Его рука легла рядом с моей.

— По крайней мере, то, что от него осталось.

Я погрузилась в разглядывание замысловатых гравюр, украшавших все солнца. Будто отправилась в путешествие по огромному произведению искусства.

— Эти картины, — пробормотала я. — Эти истории. Они посвящены тебе. И всему, чего больше нет.

— Это же храм, верно?

Голос у Нана звучал хрипло и казался более низким, чем обычно. Когда я на него посмотрела, взгляд у него был таким пронзительным, что зажег мое сердце.

— Место поклонения.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как покраснели щеки. Что-то подсказывало мне, что он говорит уже не об изображениях. Я заставила себя снова повернуться к стене.

— Расскажи мне истории, которые здесь изображены.

Возможно, это поможет мне вырваться из этого странного состояния.

— Расскажи о каждой из них.

И он начал говорить. Я почти окунулась в грезы, проводя руками по образам богов и мифических существ, о которых я даже не знала, существовали ли они на самом деле. И может быть, они и не обязательно должны были существовать. Может быть, именно те истории, где не было правды, были самыми важными. Потому что они лучше остальных вырывали меня из реальности. В какой-то момент мы подошли к куску стены, где не было изображений какой-либо истории. Он был пуст, будто ждал, чтобы его заполнили. Я инстинктивно вытащила из джинсовой куртки кусок угля.

Нан негромко усмехнулся.

— Разрисовывать стены храма граничит с кощунством, адмирадора.

Я закатила глаза и хотела засунуть уголь обратно, но Нан задержал мою руку.

— Если только соответствующий бог при этом не присутствует и не разрешает это сделать.

Я повернулась к нему.

— И? Ты позволяешь мне это сделать, о великий бог Солнца?

Он приложил мою руку к стене.

— В виде исключения.

Я нарисовала свою самую любимую работу Марии Искьердо: ее автопортрет, который я знала до мельчайшей черточки.

— Рассказывай не ее историю, адмирадора.

Я почувствовала, что Нан не сводит с меня глаз.

— Рассказывай свою.

Мою? Но в чем она заключалась? Уголь замер, и я не понимала, что делать дальше.

— Я не думаю, что мне есть что рассказать, — наконец призналась я и спрятала кусок угля обратно.

— Это не твоя...

Остальные его слова заглушил непонятный звук. Я обернулась и увидела, что мы больше не одни. Вход в храм преграждали какие-то темные существа. Таких созданий я еще не видела.

— Что?..

Я не успела закончить вопрос, потому что Нан бесцеремонно оттеснил меня к стене храма, подальше от света факелов. Он заслонил меня своим телом, и я оказалась прижата спиной к камню. Руками он оперся о стену по обеим сторонам от моей головы.

— Что это за штуки? — прошептала я. Они не походили на людей, но ни к одному животному я тоже не могла их отнести. Они напоминали тени и были крупнее Нана. Что заставило меня нервничать.

— Тлайоалли. Слуги Миктлантекутли. Они чувствуют запах всего живого. Обычно они держатся только рядом с храмом бога Смерти. Не около других храмов. И уж точно не во внешних кольцах.

— Как нам мимо них пройти?

— Никак. — Нан быстро посмотрел на вход в свой храм. — Нам придется ждать, пока они сами не уберутся.

Я нащупала свой макуауитль, но Нан придержал мою руку.

— Это только вызовет ненужный шум, мы сейчас не можем себе этого позволить.

Он отпустил мою руку и снова оперся о стену.

— Будем надеяться, что они нас не заметят.

Мы уставились друг на друга, будто впервые увидев по-настоящему. Он был так близко ко мне. Слишком близко.

— О чем ты думаешь? — прошептал Нан.

— Почему тебя это интересует?

Он наклонился ко мне, и я поняла, что ощущаю на губах его дыхание. И непроизвольно вцепилась в камень за спиной.

— Потому что ты меня очаровала, адмирадора.

Сердце у меня снова замерло.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила я его.

Нан поднял брови:

— Что тебе рассказать?

— Что-нибудь. — Я прикрыла глаза. — Я хочу отвлечься, Нан.

Какое-то время он молчал. Когда я снова открыла глаза, то увидела, что он не сводит с меня глаз.

— Жил-был бог, который ничего не желал больше, чем быть человеком. — Взгляд Нана потемнел и устремился куда-то вдаль. — Но когда он стал жить среди людей, он ощущал только исходящую от них ненависть. Они не понимали его, называли чудовищем, уродом. Тысячи ударов кнутом оставили на нем шрамы, которые должны были оставаться с ним на всю жизнь.

Он снова посмотрел на меня.

— Возможно, именно поэтому он отвернулся от своей деревни. Потому что сначала она отвернулась от него.

В его словах слышалась боль. Я не знала, как это воспринимать, потому что никогда раньше не слышала этой истории. Если это было правдой, я вполне могла понять, почему он оставил мою деревню.

Я невольно подняла руку и провела пальцем по шрамам, которые тянулись у него через всю ключицу. Нан на мгновение закрыл глаза, чтобы почувствовать мое прикосновение. Что ж, теперь я знала, откуда взялись его шрамы.

— Почему Ли их не вылечил? — тихо спросила я.

— Потому что я хотел, чтобы они остались. — Его руки рядом с моей головой сжались в кулаки. — Как напоминание о том, что я всегда буду там