в эту комнату, ничего не объяснив.

Я двинулась к двери, ощущая успокаивающий мягкий свет, исходящий от Луны.

— Что у тебя с богом, человек? — поинтересовалась незнакомка.

Я помедлила.

— Ничего.

Она снова рассмеялась:

— Я слышу, ты беспокоишься о нем. У тебя дрожит голос.

Я оглянулась на нее через плечо:

— Может, он дрожит потому, что я тебе не доверяю.

— Здесь, внизу, ты не должна доверять никому. — Она снова кивнула в сторону двери. — Особенно если рядом нет бога.

А потом она вдруг начала падать.

Я поспешила к ней и присела рядом. Потом схватила ее под мышки, приподняла и усадила. Кожа у нее сделалась очень горячей.

— Что с тобой?

Независимо от того, что я думала о ней и ее комментариях, мне было больно видеть, как кто-то так страдает.

Женщина отмахнулась:

— Малокровие. Ничего страшного.

Она хрипло хихикнула, когда заметила, что я занервничала.

— Не волнуйся. Я не собираюсь на тебя нападать. Бог мне отомстит, а это последнее, что мне сейчас нужно.

— Почему ты не пьешь кровь?

Она пожала плечами:

— Потому что на вкус она похожа на то, чего у меня никогда не будет. Какой бы длинной или короткой ни была твоя жизнь, используй ее на все сто, человек. Все в этом городе завидуют тебе и старухе. — Она посмотрела на Ли. — В том числе и боги.

Я еще помедлила около нее, пока она не сказала, что можно ее оставить и идти на улицу.

Когда я вышла, меня поразила абсолютная темнота. Странно. Куда подевались бесчисленные огни? После недолгих поисков я обнаружила высокий силуэт, прислонившийся к фасаду нашего укрытия. Впервые я видела бога Солнца в полной темноте. Исчезло пламя, обычно играющее у него на пальцах, когда поблизости не было другого источника света.

Его фигура сгорбилась, будто он был в отчаянии. Мне было больно на него смотреть. Он не был похож на человека, который только что развлекался. Он выглядел так, как будто в нем что-то сломалось.

Внезапно мне вспомнился мой недавний вопрос: «Ты боишься темноты, бог?»

И я молча коснулась его плеча.

Нан вздрогнул, но, когда я прошептала его имя, успокоился. Меня встревожило, что он ничего не ответил и даже не назвал меня адмирадорой. Я подошла еще ближе и услышала его прерывистое, учащенное дыхание.

И сразу вспомнила о своей собственной одышке. О нашей первой встрече, которая произошла несколько месяцев назад, хотя мне казалось, что это было вчера. Не задумываясь, я его обняла.

Сначала мускулы у него напряглись, но потом едва заметно расслабились.

— Дыши, бог. — Я прижалась лбом к его спине. — Дыши, черт возьми.

Было странно видеть, как наши роли вдруг поменялись местами. Как вода сменилась тьмой, а испуганная смертная сменилась дрожащим богом. Нас связывала слабость, в которой нам обоим было трудно признаться друг другу.

Грудь Нана лихорадочно поднималась и опускалась. Он схватил меня за руки и крепко сжал. А когда зайчиха перебралась с меня ему на плечо, дыхание у него стало успокаиваться.

Нан стал дышать спокойнее, увидев мягкий свет Луны. Значит, моя догадка была верна.

— Нет ничего постыдного в боязни темноты, — прошептала я. — Это просто делает тебя похожим на человека.

Нан хрипло засмеялся. Мне показалось или он сжал мои руки чуть сильнее?

— Ты так зациклена на том, чтобы видеть во мне что-то человеческое, адмирадора.

— Разве это плохо?

Бог ничего не ответил.

— Зачем ты это сделал? — чуть слышно спросила я через некоторое время.

Я повернула голову, прижалась щекой к его спине и закрыла глаза. Дыхание у него постепенно пришло в норму, но он не отпускал мои руки, поэтому я тоже не пыталась от него отойти.

— Зачем ты пошел в эту темноту, если она так на тебя действует?

Нан осторожно провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Потому что пытаюсь побороть страх.

Я невольно вздрогнула и крепче прижалась к нему.

Он был таким теплым. Даже сквозь ткань его накидки я чувствовала это тепло, которое всегда исходило от бога Солнца.

— И получается?

Когда я начала дышать с ним в унисон?

— Я имею в виду, тебе это помогает?

— Иногда.

Правой рукой Нан начал медленно поглаживать мою руку. Я прикусила нижнюю губу. Не хотелось это признавать, но мне нравились его прикосновения.

— Твоя абуэла умерла бы со смеху, если бы об этом узнала.

— Ты ей не нравишься, но это не значит, что ей захочется потешаться над твоими страхами, — возразила я.

— А тебе? — спросил он.

— Конечно, я не стану над этим издеваться.

— Я не это имел в виду. Я тебе нравлюсь?

Я вытаращила глаза.

— Что за странный вопрос?

— Ты явно не хочешь на него отвечать.

Убрав руки у него с пояса, я принялась рисовать ему буквы на спине.

— Что ты там делаешь?

Мне так нравилось чувствовать кончиками пальцев его твердые мускулы.

— Пишу тебе ответ.

Внезапно Нан обернулся. В исходящем от Луны мерцании мне показалось, что он чуть заметно улыбается.

— Недавно ты слишком крепко меня обнимала, чтобы я тебе не нравился.

Он посмотрел на зайчиху, которая по-прежнему сидела у него на плече.

— Пора идти.

Словно в ответ Луна прижалась мордочкой к его шее. Похоже, уходить ей не хотелось.

— Ну ладно. — Явно смущенный, Нан погладил зверька между ушами. — Можешь остаться.

У меня потеплело на сердце.

— Спасибо.

Я не сразу поняла, что бог обращался ко мне.

— Не за что, — ответила я с улыбкой.

Нан еще мгновение молча на меня смотрел, потом шагнул вперед.

— Пойдем?

Сначала я думала, что он зовет меня вернуться в наше убежище, но он двинулся в противоположном направлении.

— Куда?

Он бросил взгляд через плечо:

— Хочу тебе кое-что показать.

— Но Марисоль…

— Ничего с ней не случится. Ни с кем из вас ничего не случится. Чипла никогда бы в этом не призналась, но она боится Ли.

Я нерешительно последовала за богом Солнца.

И снова ничего не смогла с собой поделать — меня очаровывал Мертвый город. Все существа, чьих имен я даже не знала, наполняли это кольцо невероятным количеством жизни. Бросали вызов смерти. Чем дальше мы удалялись от нашего укрытия, тем больше становилось огней. Спустя некоторое время мы снова оказались перед воротами, где был выгравирован диск с Миктлантекутли. Нан тут же снял перчатку, снова вонзил лезвие обсидианового клинка в ладонь и прижал окровавленную руку к центру диска.

Мне показалось, что после этого в глазах у него что-то изменилось. В них будто стало чего-то не хватать. Я сглотнула комок в горле. Скорее всего, так оно и было.

Но едва мы вошли в ворота, я тут же обо всем забыла.

— Боже мой.

Я остановилась, не в силах оторвать глаз от открывшегося зрелища. Это кольцо было намного шире предыдущего.

Вместо невысоких жилищ здесь вдоль стены выстроились здания, которые могли быть только храмами. С их устремленными вверх формами и крутыми лестницами во многом они напоминали ацтекские храмы из мира живых. Вообще, мне бросилось в глаза, что многие элементы архитектуры здесь напоминают древний город ацтеков Теночтитлан.

— Целительница рассказывала о месте, где все становится как в мире живых, — медленно произнесла я. — Она говорила об этом кольце?

Нан покачал головой:

— Здесь только храмы низших богов.

Он повел меня вдоль зданий, называя имена тех, кто здесь когда-то жил.

Каждый раз я повторяла выгравированное на статуе у подножия лестницы храма имя, а потом разглядывала рисунки и старалась угадать, за что отвечало очередное божество.

— Бог снега? — предположила я, глядя на храм, который был немного меньше остальных.

— Почти. Холода.

Я прочитала термин на науатле и повторила его пальцами.

— Бог зерна? — спросила я перед следующим храмом.

Нан кивнул. Я снова пробормотала это слово на науатле и попыталась произнести его руками, но безуспешно, потому что не смогла подобрать нужные жесты. Нан что-то изобразил