Я еще на мгновение задержала руку у него на ключице, и, когда хотела ее убрать, он положил на нее свою и крепко прижал. Между нами будто вдруг разрушилась стена, и обнажились вещи, которые раньше были спрятаны. Мы стали более уязвимы друг перед другом, чем когда-либо хотели быть.

— Можно мне? — прошептал Нан.

— Что?

Почему мне так трудно дышать?

— Прикоснуться к тебе, если у меня получится это сделать.

Клянусь богами, он на самом деле только что это спросил?

— Уверена, что ради твоего прикосновения умирать не стоит, — выдохнула я.

Он был так близко, что я почувствовала его смех по вибрации у себя на груди.

Я перевела взгляд на его губы. Мне стало интересно, какие они на ощупь. Они такие же нежные, как руки, которыми он переносил меня через реку, или такие же требовательные, как его голос?

— Смотри мне в глаза, адмирадора.

Когда я посмотрела на него, во взгляде у него было желание. Такое желание, какого я никогда раньше ни у кого не видела. Его глаза были как обсидиан, который меня уже однажды обжег. Теперь мне снова грозило обжечься.

И тут я начала что-то подозревать. Это возникшее желание было связано с его перевоплощением в человека? То есть теперь он чувствовал то, что раньше было ему недоступно? Это было чисто человеческое желание? И почему мне было все равно? Почему я хотела, чтобы он его чувствовал? Почему я хотела... его?

Миктлан, похоже, украл у меня вместе с воспоминаниями все мои принципы.

Я не знала, кем мы сейчас были. Оставались ли мы врагами или стали чем-то еще. Чем-то, чего никогда не должно было быть и чему не было названия. Я просто знала, что у меня очень сильно колотится сердце. Что мне хочется, чтобы все было по-другому. Что на самом деле мне очень хочется к нему прикоснуться.

— Нан, — прошептала я. Не вопрос и не ответ. Просто его имя.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, адмирадора, — хрипло шепнул он мне на ухо. Почти задыхаясь.

— И как же я его произношу, бог?

Я задыхалась еще сильнее, чем он.

— Если бы я была такой, как...

— Должен признаться, что, когда ты говорил, что хочешь показать Елене кольцо храмов, я представлял себе нечто другое, брат.

Голос Ли вывел меня из транса. Я в ужасе открыла глаза и оттолкнула Нана. Боже мой, что это на меня нашло?

Бог Луны стоял посреди храма с Луной на плече и, скрестив руки, смотрел на нас.

Я прижала руку к сердцу в надежде успокоить его бешеное биение.

Это была просто игра.

— Просто тлайоалли до этого момента блокировали выход из храма. А больше ничего и не произошло.

Я поспешно взглянула на Нана, который шагнул ко мне.

— Твое определение понятия «ничего не произошло» неподражаемо, брат.

Ли посмотрел на нас, потом кивнул в мою сторону. Раньше я никогда не видела его таким серьезным.

— Лена, ты пойдешь со мной. Соль уже совсем извелась от беспокойства о тебе. Нан, перестань бросать на меня убийственные взгляды. Ты можешь быть счастлив, что это я первый тебя нашел. Соль оторвала бы тебе голову за такое посещение храма.

Выходя вслед за Ли из храма, я ощущала спиной взгляд Нана. Но не обернулась.

Это все была просто игра.

Смертельная игра, которая никогда не должна была начинаться.

ГЛАВА 24

— И каковы же на этот раз наши шансы на выживание? — поинтересовалась Марисоль, вместе со мной разглядывая ворота. В центре, как всегда, красовался диск с Миктлантекутли — изображение черепа с направленными в разные стороны лучами.

Мы стояли перед входом в Тимиминалоаян, то есть на шестой уровень. Здесь мертвые должны были уклоняться от стрел, которые символизировали людей, оставивших след в их жизни.

— У вас хорошая реакция? — спросил Ли, не ответив прямо на вопрос Марисоль.

— Никакая, — ответила абуэла.

— Более или менее хорошая, — одновременно с ней произнесла я.

— Тогда ваши шансы остаться в живых тридцать пять процентов.

— Я спрашивала в шутку, — буркнула старейшина деревни.

— Но я говорю серьезно, Соль.

— Вот спасибо, михо. — И Марисоль хлопнула его по плечу так энергично, что Ли пошатнулся.

Я подошла к панели из светлого камня, прикрепленной к стене кольца рядом с воротами. И провела рукой по вырезанным на ней буквам. Мне удалось кое-что разобрать — в древнем языке ацтеков некоторые слова были похожи на испанские. Но остальные по-прежнему оставались для меня загадкой. Скудные знания науатля, который я когда-то учила для расшифровки записей первых адмирадор, давно вылетели из памяти.

— Помочь?

От звука спокойного голоса Нана я вздрогнула. После нашей поездки в храм мы за несколько часов не обменялись ни словом и избегали друг друга.

— Что означает это слово? — спросила я, постучав пальцами по буквам, которые мне ни о чем не говорили.

— Невидимый.

Я прикусила нижнюю губу, осознав опасность.

— Значит, нам видны только наши собственные стрелы, а стрелы других для нас невидимы? — Мой палец остановился в конце предложения. — И только наши собственные стрелы способны причинить нам вред?

Я вопросительно посмотрела на Нана. Он кивнул. Это означало, что я не смогу защитить абуэлу, потому что не увижу ее стрел. Проклятье.

— Держи наготове макуауитль. Им ты сможешь их отбивать. Я тебя тоже буду прикрывать.

Нан подошел ближе. И теперь почти касался меня плечом.

Я вытащила деревянное оружие из-за пояса и скептически его осмотрела.

— Разве он выдержит удары стрел?

— Он крепкий.

С этими словами он отвернулся и направился к Ли. Я посмотрела ему вслед. Мне показалось или он был более сдержан, чем обычно? Держался холоднее? Хотя даже если это и так, разве на самом деле мне не должно быть все равно?

«Расставь приоритеты, де Хесус», — тихо приказала я себе.

— Миха?

Я заставила себя улыбнуться и посмотрела на Марисоль, которую я совсем скоро не смогу защитить. И улыбка у меня погасла.

— Все в порядке? — спросила она.

Я кивнула, но явно слишком поспешно.

Абуэла нахмурилась:

— С каких это пор ты мне врешь, де Хесус?

Пальцами я провела по гравировке макуауитля и снова взглянула на панель с надписями.

— Когда я думаю, что не смогу видеть твои стрелы...

— Ты не должна меня защищать, — прервала она. — Я гораздо крепче, чем ты думаешь, Елена.

Она бросила взгляд через плечо.

— Я права, Арагорн? До сих пор я неплохо держалась для старой кошелки, которую ты уже раз десять предпочел бы убить, да?

Нан от души расхохотался.

Я поцеловала ее в волосы, а затем опустилась на колени перед Исой, у которой на плече сидела Луна.

— Стрелы, которые ты скоро увидишь, будут от людей, в чью жизнь ты принесла свет. Но ты должна их забыть, миха.

Мне пришлось побороть желание протянуть руку и погладить ее по волосам.

Иса с любопытством на меня посмотрела. Я еще не успела привыкнуть, что она почти перестала меня узнавать. И что она наверняка почти забыла саму себя.

— Тебе не нужно бояться их забыть. Если ты забудешь этих людей, если станешь уклоняться от стрел, то когда-нибудь сможешь летать. И, может, даже коснешься Луны, как заяц в рассказе Нана.

При упоминании лунного зайчика Иса просияла, подняла руку и потрепала Луну между ушами.

— А что с вашими стрелами? — спросила я, повернувшись к богам.

— У нас их нет, — возразил Нан.

Я растерянно посмотрела сначала на него, потом на Ли.

— Почему у вас их нет?

— Стрелы символизируют людей, оставивших след в жизни умершего, — еще раз объяснил бог Солнца. — В жизнях бессмертных люди обычно не оставляют следа.

Я машинально посмотрела ему на грудь, где была оставленная мной рана,