нашел мою талию, потом спустил руку на бедро. И вдруг мне захотелось ощущать его всем телом.

Я почувствовала, как он мягко надавливает мне на шею, притягивая к себе мое лицо.

— Этот твой костюм сводит меня с ума, — прошептал он, полузакрыв глаза, и его губы при этом почти касались моих. — Ты сводишь меня с ума, адмирадора.

Он наслаждался, проводя рукой по всем изгибам моего тела. Дыхание у меня стало сбиваться, но мне нравилась эта одышка. Мне хотелось в ней забыться.

Неожиданно Нан выпрямился и сел, и, испуганно ахнув, я оказалась у него на коленях. Когда он потянулся к моим бедрам, я машинально обхватила его руками за шею и притянула ближе.

— Я умру, если сейчас тебя не поцелую, — пробормотал Нан совсем рядом с моими губами.

— Но ты бессмертен, бог, — ответила я шепотом и таким хриплым голосом, который сама едва узнала.

Нан басовито рассмеялся.

— Умереть можно, даже будучи богом, адмирадора.

Он прижал меня к себе еще крепче, и я почувствовала, что явно действую на его тело так же, как и он на мое.

— И это будет самая жестокая смерть.

Я не знала, были ли виной тому его слова, его ищущие руки, его пронзительный темный взгляд. Я просто знала, что приподняла его подбородок. И наклонилась так, что вдыхала его дыхание. И…

«Заставь его тебя хотеть».

В сознании всплыл совет целительницы, заставив меня остановиться и не завершить начатое. Внезапно оружие у меня на поясе сделалось очень тяжелым.

Я могла бы это сделать. Здесь. Сейчас. Почему я колеблюсь, черт возьми?

И в этот момент чары были разрушены. Я поспешно отстранилась, и расстояние между нашими губами сразу увеличилось.

— Я хочу вернуться к Марисоль.

Прежде чем Нан успел что-то возразить, я неловко поднялась, бросилась к ближайшему храму и остановилась перед ним. Правой рукой я почти зажала себе рот, потому что мое тело продолжало жаждать его прикосновений.

Мне нужно уйти отсюда, прежде чем я сделаю что-нибудь, о чем пожалею.

Прочь от него. Потому что я больше не могла себе доверять, когда дело касалось этого проклятого бога.

Я почувствовала его присутствие рядом со мной, и у меня напрягся каждый мускул в теле.

— Адмирадора? Что слу…

— Ты когда-нибудь вообще собирался отправить нас домой? — прервала его я. И тут же пожалела, что не могу взять слова обратно, но было уже слишком поздно. Я себя выдала.

Я поспешно попыталась отпрянуть от Нана, но он схватил меня за запястье и удержал.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

Я отодвинулась от него.

— Будто ты этого не знаешь, Нан...

Внезапно моя спина уперлась в стену храма, а затем передо мной встал Нан, так близко, что его грудь почти касалась моей. Он буквально пригвоздил меня к стене своим телом и руками. Когда бог ко мне наклонился, в глазах у него пылал огонь. Одновременно завораживающий и пугающий.

— Что она тебе сказала?

В голосе у него проскользнула скрытая угроза.

Вместо ответа я своей слабой рукой вытащила нож Матео и прижала лезвие к его горлу.

Мне вспомнилась сцена, когда наше положение не сильно отличалось от теперешнего. Где я так же угрожала ему клинком. Тогда он был еще чужаком, простым именем из легенд.

А теперь?

Теперь он стал намного бо́льшим.

Теперь рука у меня дрожала.

Теперь мое сердце протестовало.

Нан посмотрел своими темными глазами на оружие, а потом опять перевел взгляд на меня. И это был более пронзительный взгляд, чем когда-либо раньше.

— Я уже спрашивал себя, когда ты попытаешься меня убить, адмирадора.

ГЛАВА 26

Нан еще плотнее прижал меня к стене храма и повторил свой вопрос:

— Что она тебе сказала?

Я подняла подбородок и с вызовом на него посмотрела.

— Чтобы вернуться в царство живых, нужно убить бога. Деталь, о которой ты, видно, случайно забыл упомянуть. Это не первый случай, когда ты скрываешь информацию.

Какое-то мгновение он просто на меня смотрел, а затем разразился громким смехом.

Я с недоумением на него уставилась.

— Что-то не могу понять, как классифицировать эту твою реакцию, бог.

Смех Нана затих.

— Я не знаю, почему она тебе это сказала. Но могу заверить, что тебе не придется меня убивать. Вы вернетесь домой через портал на последнем уровне. Для этого на самом деле нужна тоналли бога, но ему не обязательно при этом умирать.

Его взгляд скользнул вниз, к ножу, который я все еще прижимала к его горлу.

— Ты действительно хотела меня убить?

Уголки рта Нана приподнялись в уважительной улыбке, от которой рука у меня задрожала еще сильнее.

— Ты, похоже, впечатлен.

Он наклонился ко мне, и я почувствовала на ухе его дыхание.

— Может, я тоже этого хочу, — выдохнул он и сделал шаг ближе.

То есть он практически сказал мне, чтобы я глубже вонзила в него лезвие.

— Убей меня, если ты действительно этого хочешь.

Наши взгляды не отрывались друг от друга. И они были более напряженными, чем любое прикосновение. Они были полны вопросов и противоречивых ответов.

— Сначала я этого хотела, — наконец с трудом выдавила я. — Потому что тогда ты был не более чем богом, которого я ненавидела. Богом, который нас подставил. Я просто хотела спасти Марисоль. Я и сейчас хочу ее спасти.

Когда я попыталась выразить словами то, что в этот момент чувствую, я начала почти задыхаться.

— Но сейчас… Теперь ты стал для меня чем-то бо́льшим. — Я отвела глаза. — И я знаю, что, наверное, мне не следует этого делать. Но я… я… — Наши взгляды опять встретились. — Я начинаю тебе доверять.

Нан посмотрел на меня и ничего не ответил. Нет, не совсем так. Я увидела ответ в его глазах. Увидела там искру изумления. Наконец он поднял руку и, несмотря на то что лезвие по-прежнему было у его горла, коснулся моих волос.

— Белый тебе идет, — пробормотал он, перебирая пальцами выбившуюся из косы поседевшую прядь.

— Не уверена, что это комплимент.

Кроме того, я не могла понять, почему он вдруг заговорил о моих волосах.

— Ты хочешь от меня комплиментов, адмирадора?

Глаза из расплавленного обсидиана словно держали меня в плену, а потом Нан что-то произнес на своем языке.

— Что это значит?

Уголки рта у него снова приподнялись.

— Угадай.

— Что я действую тебе на нервы своей чертовой человечностью?

Нан усмехнулся.

— У тебя еще одна попытка.

— Что ты не можешь дождаться, когда наконец от меня избавишься?

Он осторожно притянул мою руку к себе, и его губы коснулись повязки, которую он наложил. Я едва почувствовала этот поцелуй, но все равно в сердце у меня разлился жар.

— Что ты прекрасна.

Моя хватка за нож тут же ослабла.

— Пытаешься спасти себя комплиментами?

— А это поможет?

Я вымученно улыбнулась:

— Могло бы помочь. Если бы я не знала, что ты умеешь плести самую красивую ложь.

— Когда еще говорят правду, как не с ножом у горла?

Он все еще не сводил с меня взгляда.

— Есть кое-что, что меня в тебе восхищает. За что я мог бы сделать тебе комплимент.

Он заправил белую прядь мне за ухо, и его рука задержалась у меня на щеке.

— Твоя преданность. Твое почтение к мертвым. Твое творчество. Твое доброе сердце, которое иногда бывает слишком добрым. Твоя непреклонная воля. Даже если ты сама, вероятно, в это не веришь: тебя нельзя сломить, Елена.

Он так редко называл меня по имени, что теперь его звук будто повис между нами. При этом мне понравилось, как он его произнес.

На мгновение мне захотелось, чтобы мы могли