— На свете нет ничего более реального, чем то, что было между нами, — помолчав, ответил он. — Это была единственная правда во всей этой миссии.

Я недоверчиво усмехнулась.

— Хотелось бы верить.

Я попыталась освободиться, но он не ослаблял хватку.

— Отпусти меня! — рявкнула я.

— Я же знаю, что ты задумала.

Я вырывалась изо всех сил, но он был слишком силен.

— Тогда позволь мне это выполнить. В конце концов, я здесь для этого и оказалась. Моя часть души прошла все уровни, как ты и хотел.

В моем голосе слышалось спокойствие, но на самом деле я его не ощущала. По правде говоря, меня тошнило от страха.

— Забери ее наконец обратно. Я в любом случае никогда не хотела ее иметь.

— Извини, Елена.

С этими словами он вырвал у меня макуауитль, развернул меня к стене спиной и плавным движением зафиксировал мои руки на обсидиане чем-то напоминающим жидкую тень. Оно струилось у него из пальцев, хотя он не снимал перчатки.

Я не сразу осознала, что он сделал. А когда поняла, рассердилась так, как никогда в жизни не сердилась.

Я рванулась к нему, одновременно пытаясь освободиться. Но эти странные оковы не шевельнулись.

— Не могу допустить, чтобы ты что-то с собой сделала.

— Значит, ты не хочешь вернуть последний кусочек своей души? — недоверчиво спросила я.

— Я не знаю. — Он наклонился ко мне, опасно близко. — Я больше ничего не знаю, Елена.

Сейчас мне показалось, что он недостаточно близко.

— Единственное, что я знаю, — я не вынесу, если ты умрешь.

Его слова разбередили старые раны. Потому что я не могла ему верить, хотя и хотела этого больше всего на свете.

— У нас больше нет времени.

Я еще раз попыталась его ударить, но он легко увернулся. Чертов бог.

— Это моя жизнь. И мне решать, что я хочу с ней делать. Не тебе. Если ты ставишь жизнь одного человека выше жизни многих — ты самый жалкий бог, которого я когда-либо встречала.

— Я никогда не претендовал на то, чтобы быть хорошим богом. Я не герой, Елена.

— Никогда не считала тебя героем, — выпалила я. — Но я думала, что нашла в тебе друга. А друзья не приковывают друг друга к чертовым стенам храма.

Он был так близко, что я чувствовала щекой его дыхание.

— Друга?

На меня нахлынули воспоминания — его губы на коже, его хриплый голос около уха.

Больше чем друга.

Запрокинув голову, я уставилась на него. Сейчас его ставшие серыми глаза выглядели еще более непостижимо, чем раньше.

— Прикоснись ко мне, — прошептала я.

Чтобы я могла показать тебе, что не все люди оставляют шрамы у тебя на теле.

— Если бы наша история была другой, я бы с радостью последовал этому призыву. Но не сейчас. Не здесь.

Что за странная логика? Зачем ему нужно все так усложнять?

— Тогда иди к своей богине, — прошипела я.

— Богини смерти не существует. Мое сердце никому не принадлежит. — Он помолчал. — По крайней мере, никому из бессмертных.

И ушел.

Я выкрикивала его имя, его настоящее имя, рвала свои странные путы, проклинала все и вся. Но никто не приходил, чтобы меня освободить. Никто не появился, чтобы дать мне вырвать из себя эту чертову частичку души.

И я осталась наедине с обретшими покой усопшими.

— Каково это? — спросила я в тишине. — Умереть?

Я не ожидала, что мертвые действительно начнут мне отвечать. Но они это сделали. Они стали рассказывать о полете без крыльев, о падении без пропасти. Они рассказывали об окончании своих страданий, о начале чего-то нового. О потухшем пламени, о разбитых мечтах. И хотя их слова меня напугали, они и укрепили меня в нежелании быть бессмертной. Лучше умереть одной смертью, чем никакой.

Внезапно все тело у меня ощутило странную вибрацию. Я растерянно уставилась на пол, потом на свои узы. Они дрожали. Нет, это не они дрожали. Сотрясался весь храм. Будто почувствовав мое беспокойство, рядом вдруг возник Ли.

— Что происходит? — встревоженно спросила я.

— Это мертвые, Лена.

Впервые я увидела в светлых глазах Ли что-то похожее на страх. В глазах, которые когда-то принадлежали человеку.

— Они пытаются штурмовать храм, чтобы добраться до портала.

Но я услышала и то, чего он не произнес. У бога Смерти сейчас не хватало сил, чтобы их сдерживать.

Я поспешно взглянула на мертвецов, мирно находящихся в храме. И прежде чем я успела задать вопрос, я уже поняла ответ.

— Это другие мертвые, которые не прошли все уровни? Потерянные души?

Ли кивнул.

От ужаса у меня перехватило горло. Они вырвутся и захватят пуэбло. Тогда все наши усилия окажутся напрасными.

Я отчаянно рвалась из своих пут. И когда я уже собиралась попросить Ли меня развязать, рядом с ним появился правитель Миктлана.

— Освободи Елену и уведи ее отсюда. Отправь ее через портал.

До того, как я успела возразить, он ушел. Он подошел к закрытому входу в храм, протянул руку и прижал ее к воротам. Потом сбросил пальто, и я мысленно представила каждый его напрягшийся мускул. Его физическая мощь притягивала, от нее захватывало дух.

— Нан. Лена.

Я отвлеклась от бога Смерти и посмотрела на Ли. Он указывал налево, в сторону тронов.

— Сюда уже кто-то проник.

Я проследила за его взглядом.

Исабель.

Я уставилась на нее, ища темную отметину, которая должна была украшать ее грудь. Как доказательство того, что она оставила сердце в лабиринте. Но ее платье было того же цвета, что и в тот вечер на пляже, когда она умерла.

— Кто это? — крикнул бог Смерти, все еще стоявший у входа.

Иса не обратила на меня внимания и целеустремленно направилась к воротам.

— Она хочет впустить остальных, — пробормотал Ли. — До сих пор в храм удавалось попасть только отдельным потерянным душам, бо́льшую часть из них перехватывал Нан. Но если для них откроются ворота, они смогут штурмовать портал.

— Иса!

Я выкрикивала ее имя, хотя знала, что она меня не слышит. Но остальные меня слышали.

— Это Иса! Позволь мне поговорить с ней. Пожалуйста!

Бог Смерти замер. Когда Иса оказалась уже в нескольких шагах от него, он мучительно медленно повернулся, поднял руку и снял перчатку.

— Не надо! — Я в панике так сильно билась в оковах, что они могли перерезать мне запястья. — Не прикасайся к ней! Позволь мне с ней поговорить! — Голос у меня срывался. — Пожалуйста!

Правитель Миктлана замер, а затем опустил руку:

— Освободи ее, Ли.

Когда Ли ослабил мои путы, я побежала. Тяжело дыша, я протиснулась между богом Смерти и Исой.

— Исабель. — Рука у меня дрожала, когда я повторяла в воздухе ее имя. — Ты помнишь меня?

Но мне ответил только пустой взгляд.

— Елена. — Голос Миктлантекутли звучал мягко и одновременно отчужденно. — Она не должна к тебе прикасаться.

Я посмотрела Исе на грудь. Она прошла все уровни, кроме лабиринта. Но ей нужно потерять сердце, чтобы обрести покой. Запомнила бы она меня, если бы прошла уровни? Я судорожно вдохнула, а затем опустилась на колени на землю.

— Помнишь тот корабль? — На мгновение я наклонилась и прижалась лбом к ее прикрытому плечу. — Думаю, теперь он наконец к нам приплыл, Иса.

С этими словами я потянулась за спину, сорвала макуауитль бога Мертвых у него с бедра, обхватила Ису рукой и вонзила обсидиановый клинок сзади сквозь ее спину и сквозь грудь.

Мгновение она просто смотрела на меня, а потом, когда биение ее сердца остановилось, в ее прекрасных глазах появилось что-то умиротворяющее. Она наконец смогла все отпустить. Я в последний раз ей улыбнулась, а потом опустила взгляд. И посмотрела на лезвие, которое я сквозь тело Исы погрузила глубоко в собственную грудь.

Глаза у меня горели от слез, я почти ничего не видела. Из последних сил я выдернула из наших тел оружие, бросила его на пол и подняла руку.

— Покойся с миром, Исабель Флорес.

И начала падать.

Но прежде