руку, и вспышка боли заставила ее зашипеть. Жалкий огонек едва боролся с густым мраком в комнате для сбруи. В конюшне по ту сторону переступали с ноги на ногу лошади, издавая любопытное фырканье.

Модвин распахнула сундук и издала короткий радостный возглас, вытащив потрепанные детские сапожки для верховой езды.

– Это мои старые, – шепотом объяснила она, вскарабкавшись на крышку сундука, вытащив из голенищ грязные носки и с трудом натянув сапоги на ноги.

Ана моргнула и поняла, что замешкалась, уставившись на девочку как безмозглая дура. Она окинула взглядом крючки и полки, заметив два толстых плаща для верховой езды и дорожную сумку. Она набросила на плечи пропахший сыростью шерстяной плащ, а другим накрыла с головой девочку.

Они увидят нас на лошади. Они услышат нас, – прошептала Ана.

Модвин взмахнула полами плаща, волочившимися по земле. Ана взяла концы, перекрестила их на плечах девочки и завязала на ее шее огромным узлом, как тогу, так что из-под подола было видно ее ноги. Она схватила с полки вязаную шапку и натянула ее Модвин на уши.

– Мы пойдем пешком, – сказала девочка.

– Это ужасная затея. Твой дядя никогда не простит меня.

– Что ж, а я не прощу его, – прошептала девочка, и ее нижняя губа задрожала. – Он обещал никогда больше не впускать красного дьявола в дом. Но вот он здесь, и хуже того, они хотят забрать тебя.

– Модвин, я не могу тащить тебя на себе всю ночь.

– Это я тебя тащу, – возразила Модвин, подбежав к другой полке и схватив кремень с огнивом и моток бечевки. Она запихнула их в сумку. Ана подхватила одеяло и корзину с тем, что было похоже на морковь. Она свалила все в сумку, втиснула сверху хлеб и сыр, а затем перекинула ремень через плечо.

– Модвин, – начала Ана, но девочка уже метнулась к боковой двери и подняла засов.

В щель ворвался ветер. Было очень холодно. Снаружи, во дворе, лунный свет заливал мир в горьковато-монохромный цвет. Ана вновь почувствовала то странное ощущение оторванности от реальности, словно она находилась во сне.

– Сюда.

Модвин бросилась бежать в сторону густой живой изгороди. Только добежав до середины лужайки, Ана оглянулась и поняла, что они находятся в самом конце здания, с противоположной стороны от кухни. Она не заметила никого из людей Брандта, но за окнами то тут, то там мелькали отблески факелов.

Когда она повернулась, чтобы последовать за Модвин, девочка исчезла, и Ана замерла в нерешительности.

– Я здесь! – громко прошептала Модвин. Ана поспешила к проему в изгороди, чуть не сбив девочку с ног. – Сюда. Тебе придется пригнуться.

Изгородь образовывала туннель. Ане пришлось бежать, почти пригнувшись к земле, и лишь лунный свет в конце этого тоннеля служил ей ориентиром. Она спотыкалась о неровную землю, поражаясь тому, как уверенно бежала Модвин.

От постоянного наклона спину ломило, а из-за полуприседа бедра, которые и так болели после стольких дней в седле, стали болеть еще больше. Вскоре они вышли на открытое пространство у высокой каменной стены. Главный вход должен был быть метрах в ста слева от них. Стена была высокая, и Ану с новой силой охватило отчаяние.

– Это смешно, – выдохнула она, запыхавшись. – Мы не сможем через нее перелезть.

– Нам и не нужно, – девочка оскалилась в диковатой ухмылке.

– Это не игра, Модвин, – Ана уперла руки в бока. – Не время для веселья.

– Это лучше, чем позволить Ангеберу наложить на тебя свои лапы.

Ана уставилась на девочку.

– Он прикасался к тебе?

Девочка вздрогнула и плюнула на землю.

– Во время молитвы.

По телу Аны пробежала темная волна, она слишком сильно сжала руки и выругалась от боли в бицепсе.

– Модвин… Ты рассказала дяде?

– Рассказывать было нечего. Это было просто… дурное чувство, – начала девочка. – Он все гладил меня по волосам. После того как мама умерла. Усаживал к себе на колени. Гладил по щеке и по шее. Молился, чтобы ангел меня оберегал. – Она вжала голову в плечи. – От этого у меня по всему телу бегали противные мурашки. А после этого начались обмороки.

Ана пожалела, что не распорола тому мерзавцу лицо оленьим рогом.

– Я порезала ему руку. Пусть сгниет.

Едва слова сорвались с ее губ, как резкий порыв ветра пронесся сквозь живую изгородь, развевая складки их украденных плащей. Ана снова почувствовала то неприятное покалывание за ушами, и она, пошатнувшись, прислонилась к каменной стене, потирая раненную руку.

– Здесь есть дверь, – сказала Модвин, широко раскрыв глаза, когда ветер стих. Она вздрогнула и развернулась на пятках. – Сюда.

Они бежали вдоль стены, и любая тень, каждая хрустнувшая ветка заставляли сердце Аны сжиматься от страха. Они уже наверняка обыскивают дом, территорию. У Брандта должны быть собаки. Как скоро он спустит их по их следу?

Модвин остановилась у стены, густо заросшей плющом, и, протиснувшись сквозь колючие ветви, принялась что-то искать. Наконец, она услышала глухой щелчок – задвижка поддалась, и на лице девочки появилась решительная ухмылка. Ржавые петли скрипнули, когда она отодвинула занавесь из листьев, открывая темный проем, по ту сторону которого светился лунный свет.

Ане пришлось действовать быстро. Она бросилась вперед, обгоняя девочку и захлопывая дверь.

– Что ты делаешь? – взвизгнула Модвин. – Дай мне пройти!

– Тш-ш-ш, – прошипела Ана, налегая на дверь всем весом. – Я не могу. Это неправильно. Это небезопасно. Твой дядя убьет меня за то, что я подвергла тебя опасности!

– Нет!

– Возвращайся в дом. Иди к фрау Пиммс. Спрячься у нее, пока не уйдет священник.

– Я закричу! – Модвин стала колотить в дверь. – Я закричу, и они прибегут.

– Пожалуйста, не надо, – Ана прижала лоб к дереву. – Пожалуйста, Модвин. Если они поймают меня, они убьют меня. Если не здесь, то там, куда этот человек с черными зубами хочет меня отвезти. Я не могу допустить, чтобы ты оказалась в самой гуще этого.

Сквозь дерево прозвучал разрывающий душу всхлип, и последний глухой удар возвестил о капитуляции ребенка.

– Я помогла тебе, – прохрипела Модвин. – Я помогла тебе, а ты не хочешь помочь мне.

– Я пытаюсь поступить правильно. Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

– Священник небезопасен!

– А твой дядя – да, – она верила в это, по крайней мере, в случае с этой девочкой. – Фрау Пиммс, Брин – да. Расскажи им то, что рассказала мне. Возвращайся в дом. Спрячься, пока этот подонок не уедет.

Давление на дверь ослабло.

– А я думала, ты моя подруга.

– Так и есть, – Ана судорожно вздохнула, борясь с нахлынувшей волной сомнений. Как она допустила, чтобы ребенок оказался так