далеко от дома? – Мне жаль, и я благодарна тебе. Но, пожалуйста, Моди. Ты должна вернуться.

Ответа не последовало. Ана ждала, напряженно прислушиваясь к звукам движения. Инстинкт подсказывал ей бежать, но она боялась, что девочка попытается прорваться. У стены валялись камни, несколько крупных валунов. Рискуя, она отошла от двери, чтобы завалить ими потайной вход. От напряжения порез на бицепсе разболелся, и она, шипя, скривилась от боли. Ана тяжело дышала, мысленно досчитала до шестидесяти. По-прежнему ни звука. Боже, только бы Модвин вернулась в дом.

Наконец, она рванула в лес, дорожная сумка била ее по бедру, а с каждым шагом бицепс вспыхивал болезненной пульсацией. Сначала она постоянно оглядывалась через плечо, но мелькающие стволы колючих деревьев мешали ей разглядеть дверь. Кроме того, ей нужно было смотреть под ноги; земля была скользкой от сосновых иголок. Корни деревьев, валуны и ямы усложняли ей путь. Последнее, что ей было нужно, – это вывихнуть лодыжку или напороться на сломанную ветку.

Лунный свет освещал тропинку между деревьями. Она не имела ни малейшего понятия, где дорога. Где-то вдалеке ревела река, но она не могла определить, впереди она или позади. Когда ее легкие готовы были разорваться, а колени начали подкашиваться, она сбавила скорость до быстрого шага, хватая ртом воздух.

Она попыталась мысленно представить карту Брандта. Замок Биркенхольц. Река была на северо-западе. Однако она вышла с южной стороны. Значит, ей нужно было повернуть направо? Сделать огромный разворот, чтобы идти вдоль реки в сторону Ульменхольца. О боже, она ни за что больше не ступит ногой в то место. Но если бы она могла найти, где спрятаться до рассвета… Она порылась в своей шерстяной безрукавке, мимо лезвия, нащупала бусы, подаренные Ансель, и прижала их к груди.

– Помоги мне, – прошептала она, не зная, к кому взывает о помощи. К Богу? К Святой Ансель? К кому угодно. – Пожалуйста.

– Ты идешь не туда.

Ана вскрикнула и обернулась. Модвин стояла возле голой сосны, ее нос покраснел от холода, а глаза – от слез.

– Черт возьми, Модвин! – Ана опустила голову и шумно выдохнула. – Ты смерти моей хочешь.

– Нет, – взмолилась девочка, подбегая к ней и обхватывая ее за бедра. – Обещаю. Я не буду тебе мешать.

– Как ты перелезла?

– Чуть дальше есть место, где береза перекинулась прямо через стену. Я вскарабкалась и спрыгнула на другую сторону.

– Ты что, хочешь сломать себе шею? – Она обняла девочку и простонала. – Что, если бы у тебя начался припадок? О чем ты думала?

Модвин шмыгнула носом.

– Я должна была пойти с тобой.

Ана фыркнула.

Девочка уставилась на нее умоляющим взглядом.

– Хватит меня пугать.

– Там есть пещера, – Модвин отклонилась назад. – Мы можем разжечь костер. Съесть морковку. Подождать рассвета.

До этого лес наверняка будут прочесывать люди Брандта.

– У твоего дяди есть собаки, да?

Девочка прикусила губу.

– Я успела наследить везде в этом лесу. Мой запах во всех направлениях.

– А мой – нет.

– Ты приехала по дороге.

– Неужели он подумает, что я настолько глупа, чтобы воспользоваться этим же путем?

– Дядя Бенджин всех считает глупыми.

Ана вздохнула.

– Вполне ожидаемо.

– Позволишь мне помочь?

Ана прищелкнула языком.

– А у меня есть выбор?

Глава 31

Утро было холодным, и туман, клубящийся от водопада, оседал на волосах Аны, делая их влажными. Она стояла на коленях на краю глубокой заводи у подножия водопада, почти оглохнув от его рева. Онемевшими руками она плеснула воды на лицо и вздрогнула от холода. Водоем сиял изумрудно-зеленым цветом, изливая свои воды в узкое ущелье с острыми, как зубы, скалами. Возможно, ей следовало бы броситься в этот поток и позволить бурлящим волнам поглотить ее.

Все тело ненавидело ее. Ночь, проведенная на холодной земле, даже несмотря на то, что она свернулась калачиком рядом с Модвин и грелась у костра в их небольшой пещере, лишь усугубила скованность в ее конечностях. Каждая часть тела, которая соприкасалась с землей, отзывалась болью. Голова пульсировала от боли. А свинцовый рассвет лишь добавлял страданий.

Все утро она с ужасом и восхищением думала о том, как они смогли пережить эту ночь и как люди Брандта не смогли их найти. Они молча шли на звук водопада, чтобы найти воду. Возможно, девочка уже начала сомневаться в своем решении сбежать.

Даже если они доберутся до Эдина, Брандт явится, и ей придется отвечать за свои поступки. Какими бы ни были смягчающие обстоятельства, с нее спросят за то, что она увела Модвин из Биркенхольца.

Конокрадка. Убийца. Похитительница. Ведьма.

Единственным утешением, которое она могла придумать, было то, что Брандт может перерезать ей глотку, прежде чем человек с черными зубами оттащит ее к своему господину и к той чертовой демонической жрице, что предрекла ее гибель от рук северян. Может, ей стоит умолять его об этом. Но если из-за нее пострадает кто-то еще… она сжала пальцами в лоб, прижала ладони к глазам. Она не смогла бы этого вынести.

Она задумалась, как далеко находится от пещер, из которых выбралась вместе со своими школьными друзьями. Возможно, ей удастся разобрать часть завала, заползти внутрь и попросить высшие силы вернуть ее обратно. Может быть, Святая Ансель уже нашла способ вернуть ее друзей в их время? Может быть, они уже вернулись домой, и сейчас полиция допрашивает их, а Гвен рассказывает матери Аны, что та все еще числится среди пропавших без вести. Ана отогнала эту мысль. Она не могла позволить себе думать о матери, это только усиливало ее отчаяние и боль.

Она вытащила бусы из-за пазухи и покатала их между пальцами.

– Ты сжимала их всю ночь, – сказала Модвин, подкрадываясь к ней и усаживаясь на плоском камне по-турецки. Она протянула Ане последнюю горбушку хлеба и свернутый ломтик влажного сыра. Под глазами девочки залегли тени, синие, как кровоподтеки. Она должна была быть дома, в своей теплой постели, и приходить в себя после вчерашнего приступа. Ане захотелось завыть, глядя в небо. Девочка склонила голову набок. – Это розарий[9]?

Ана моргнула.

– Я не знаю, – хлеб уже зачерствел, а сыр отдавал горьковатой остротой, но Ана заставила себя проглотить их. Она передала бусины Модвин. – Святая Ансель дала их мне.

Глаза девочки расширились, и она взяла нитку с бусинами так, словно держала в руках настоящее сокровище.

– Та самая чудотворница?

– Похоже, что да.

– Какая она?

Ана не знала, как ответить на этот вопрос, и покачала головой, пожав плечами.

– Не знаю. Добрая?

– Дядя Бенджин ее ненавидит.