и Леон с его людьми с трудом удерживали их. Один за другим они стали спрыгивать с лошадей. В воздухе засверкали клинки, когда люди Ангебера устремились в атаку, и звон стали загрохотал в ушах Аны.

Она вытянула шею, наблюдая, пока продолжала нажимать на грудь Модвин, потрясенная яростью атаки, но люди Леона не колебались.

Бочкообразный стражник выругался, занося меч над головой Леона. Однако Леон ловко уклонился и отскочил в сторону. Затем, быстро развернувшись, он взмахнул длинным мечом, целясь в сердце стражника. Тот отшатнулся, но парировал удар. Ана не могла отвести взгляд от Леона, восхищаясь его уверенностью в движениях и силой. Она никогда раньше не видела ничего подобного, но понимала, что после лихорадки он не может быть в полной боевой готовности. Рядом с ним Брандт вновь стоял на ногах, сражаясь одной рукой с неистовой яростью, словно одержимый.

Ана не оставляла попыток спасти девочку, но Модвин по-прежнему не реагировала, кожа вокруг ее глаз и губ приобрела темно-фиолетовый оттенок. Надежда, вспыхнувшая с появлением Леона, таяла с каждым нажатием. Ану охватывало отчаяние.

Сколько времени прошло? Десять минут? Пятнадцать? Как долго мозг может жить без кислорода? Из ее горла вырвался тяжелый, мучительный всхлип, но она не могла остановиться, даже когда горькие мысли наполнили ее сердце чувством поражения.

На нитке бусин, обвивавших тонкое запястье девочки, блестели капли воды. В груди Аны пылала ярость. «Моя благодать с тобой» – пообещала ей Ансель. Что это вообще значило?

– Какая благодать? – рыдая, выдохнула она. – Где твоя благодать? Покажи мне! – И с отчаянным криком она со всей силы ударила ладонью по груди девочки. – Очнись!

Модвин лежала неподвижно.

Она снова ударила по ее груди.

– Очнись!

Ничего.

Снова и снова, сквозь яростные слезы.

– Очнись! Очнись!

Ничего.

Ана села на пятки и опустила голову. Ветер хлестал ее по лицу, мокрое платье холодило кожу. Этот проклятый, бессмысленный ветер. Она сама себя обманывала. Позволила себе увлечься фантазиями. Это не было чудом. Это была реальность. Маленькая девочка утонула. И ради чего?

Отчаяние обжигало, жар, поднимающийся в груди, снова напомнил ей о голубой искре. Она снова села на колени и начала делать массаж сердца.

– Очнись! – умоляла она. – Очнись, Модвин. Сейчас же!

Маленькое тело под ее руками внезапно дернулось, и Ана отпрянула. Ветер стих, в горле девочки раздалось хрипение, ее грудь затряслась в конвульсиях, и из бледных губ хлынула вода.

– Брандт! – крикнула Ана, поворачивая Модвин на бок. Она придерживала девочку за плечо и хлопала ее по спине. – Брандт!

Она обернулась, чтобы найти Брандта, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Леон вонзает свой меч в шею бочкообразного стражника. Без промедления он перехватил нападавшего на Брандта, дав дворянину возможность позаботиться о ребенке.

– Моди! – Брандт, пошатываясь, пересек поляну и рухнул на колени рядом с ней, взяв девочку на руки, не обращая внимания на свою кровоточащую руку. Она вцепилась в него, и он обнял Модвин. – Слава богу!

Ана сидела в оцепенении, пока Леон и его люди добивали оставшихся стражников и псов. В ушах у нее звенело от наступившей тишины и безветрия. У нее не было слов, чтобы описать произошедшее. Не было никаких объяснений. Но она не могла отрицать – это что-то значило.

Леон быстрым шагом пересек поляну и опустился перед ней на одно колено, тяжело дыша после боя, его темные кудри были влажными от пота. Он осмотрел ссадины на ее шее и синяки на лице.

– Ана, – сказал Леон, и его голос дрожал от ярости.

– Я в порядке, – сказала она, с трудом поднимаясь на ноги.

Леон взял ее за руки и помог подняться, его карие глаза сердито сверкали.

– Это он сделал?

– Нет, – Ана дернула его за рукав. – Это был тот здоровяк. Ты с ним уже разделался.

Леон выдохнул и притянул ее к себе. Ана зажмурилась и прильнула к нему, обвив его руками. Его грудь расширилась, когда он резко втянул воздух. Она все еще не могла поверить в это. Он был жив. Он был здесь.

Он поцеловал ее в макушку.

– Мы приехали в Биркенхольц, чтобы вызволить тебя, но ты уже сбежала.

– Прости.

Он фыркнул и крепче прижал ее к себе.

– Но как?

– У нее была сообщница, – резко бросил Брандт.

Ана и Леон разомкнули объятия и повернулись к дворянину. Модвин все еще лежала в объятиях дяди, но кашлять перестала и укоризненно смотрела на него.

– Ты поступил плохо, дядя Бенджин, – прохрипела она.

Брандт прикоснулся ладонью к ее молочно-белой щеке.

– Я не звал сюда священника. Кто-то предал мое доверие. Я ничего не знал о северянине и его сделке с Ангебером. Кто-то сообщил ему, что Ану держат в Биркенхольце.

– Ты помогал им, – сказала Ана, содрогаясь от холода после тепла тела Леона, с ее платья капала вода. – Ты преследовал нас с собаками!

– Это были не мои собаки, – ответил Брандт, стаскивая с плеч Модвин мокрый плащ, чтобы завернуть ее в свой. – Я чуть с ума не сошел от беспокойства. О чем ты думала, убегая ночью? С тобой могло случиться что угодно.

– Я боялась, что он снова заставит меня молиться с ним. Боялась, что ангел придет.

– Я пыталась заставить ее остаться, – вмешалась Ана. – Я забаррикадировала дверь, чтобы не дать ей выйти. Она перелезла через стену и пошла за мной.

– Она еще ребенок, – сказал Брандт, стиснув зубы. – Ты должна была вернуть ее.

– Это несправедливо! – запротестовала Модвин. – Они собирались убить ее!

– Ты сама чуть не умерла!

Девочка покачала головой и подняла запястье, с бусин продолжала капать вода.

– Святая Ансель спасла меня!

Глава 32

Леон распорядился, чтобы Окин и Эдвин помогли ему утяжелить трупы и сбросить их в ущелье вместе с убитыми псами. Мика и Табор остались присматривать за Брандтом и его человеком. Брин сидел, перевязывая укусы на своих руках и ногах, негромко бормоча проклятия. Брандт же делал вид, что не замечает стражников дворца Эдин, а сам хлопотал над своей племянницей.

Леон был очень обеспокоен, узнав о том, что к происходящему причастны епископ Ангебер и человек с черными зубами. Он не мог перестать думать о том, что северянин до сих пор на свободе. По словам Брандта, разведчик Олега отделился от их группы еще в начале погони, чтобы проверить другой след. Леон задавался вопросом: не следит ли северянин за Аной, поджидая в засаде? Он внимательно осматривал деревья, выискивая признаки движения, и его руки горели желанием вновь взяться за меч.

Ана укрылась, чтобы переодеться