бежать к ней, но, вспомнив, сколько мне осталось, я в бессилии опустился на землю. Схватившись за ноющее сердце, я притворился другом и оставил комментарий.

«Я друг Ан Юхёна. Они с девушкой вместе взяли академ».

Возможно, сжалившись надо мной, закончившим жизнь в юном возрасте, мне дали второй шанс. Зачем я вернулся – не знаю, но мне было все равно, лишь бы видеть ее. Помня урок прошлой жизни, я изо всех сил старался не спешить. Но под бескрайним звездным небом прорвались чувства, которые я не смог сдержать, и в моей жизни случилось величайшее чудо.

Лето, осень, зима, весна, снова лето. С течением времени боль, пропорциональная счастью, нарастала. Болезнь обострилась: я едва мог дышать, стоило пройти немного, – это было невыносимо. Чтобы скрыть, что болен, я врал, будто навещаю бабушку, и лечился. А в начале июня бабушка, приехавшая передать лекарства, столкнулась с Ёрым.

– Какая милая девушка… Мужчина должен быть достаточно здоров, чтобы нести ответственность за своего человека. Поэтому, наш маленький щеночек, давай бросим университет и сосредоточимся на лечении. Бабушка просит тебя.

От ее слов помутилось в голове. Если она увидит мою смерть, как тяжело ей будет… Но раз уж случилось чудо нашей встречи, может, случится и чудо моего исцеления? Я ухватился за эту тонкую ниточку надежды, прошел тщательное обследование – но результаты были ужасны.

В конце концов и в этой жизни из моей любви к Ёрым проросло расставание. Чтобы она не цеплялась за прошлое после моего ухода, я был жесток. Мало того, что вел себя так, будто остыл, еще и нагло солгал об отъезде с Каыль по обмену.

В те мгновения, когда мне вдруг отчаянно хотелось сделать вид, что ничего не случилось, и обнять ее, я твердил себе: «Нет, не так, все не так. Больше нельзя быть жадным». Ведь уже то, что я смог увидеть тебя, мой свет, так близко, – это жизнь, которую можно повторять вечно и быть вполне довольным.

Тот самый день

День, когда заканчивается второе данное мне чудо. Вспомнились слова Ёрым, что в последний день жизни она хочет съесть на улице токпокки и выпить пива. Следуя ее желанию провести этот день, за два часа до полуночи я сел на скамейку у знакомого супермаркета. Воткнул трубочку в банку с пивом, сделал несколько глотков и слушал песни Джейн. Включил телефон, который не включал несколько дней, – там были десятки пропущенных звонков и сообщений от Ёрым.

Времени почти не оставалось, я, не убирая еду, бросился в театр. До сих пор я прятался, но в последний день хотел, пусть издалека, запечатлеть ее в своих глазах. В темном зале маленького театра я устроился на незаметном месте. Когда увидел Ёрым, сидящую за пианино, сердце горячо забилось. Она положила свои красивые руки на клавиши и начала играть. Это была песня Джейн, и я зашевелил губами в такт мелодии.

Стоп, но эта песня… Точно, она вышла незадолго до моей смерти. Ёрым знает песню, которая выйдет только будущей зимой. И лишь теперь загадка разгадалась: почему я снова вернулся в прошлое.

От счастья, что ты жила, не забывая меня; от переполняющего чувства, что последний год ты посвятила мне; от боли, что этот миг, когда я вижу тебя, – последний, – в моем сердце смешались разные чувства, а на глазах выступили слезы.

Та Пэк Ёрым, что осталась после 65 дней после…

Два месяца спустя после начала семестра. Мы шли обедать, и Хечжи толкнула меня локтем.

– Ёрым, это ведь она? Каыль… или как там ее. Мы-то думали, Юхён хороший человек, а чем все кончилось? Может, пойти и высказать все?

– Хватит, она теперь нам никто. Мне все равно.

– Ну и ладно. А то я уж думала… Обидно все равно.

Хечжи громко сказала это, чтобы та услышала. Каыль обернулась, слегка покосилась на нас и пошла дальше.

– О, ты посмотри на нее! Ёрым, пожалуй, я все-таки пойду скажу пару слов. Если ты не хочешь, я сама. Пойдешь или я сама?

– Хватит, правда, все в порядке. Слушай, ты купила себе MP3-плеер?

Из сумки Хечжи свисал белый провод наушников.

– Ага. Купила в выходные. Хочешь послушать?

Хечжи достала из сумки желтый MP3-плеер. Из наушников полилась песня Джейн.

«Я пишу эти строки, старательно подбирая слова, – дойдут ли они до тебя? Улыбнешься ли ты, читая это письмо?»

– Классный звук, правда? Эй, Ёрым, ты чего плачешь?

Слова Хечжи заставили меня осознать, что я плачу. Вытирая капли, падающие на щеки, я сказала:

– Хечжи, извини, я пойду.

И со всех ног побежала в ту сторону, куда ушла Каыль.

– Каыль, подожди минутку! Поговорим!

Запыхавшись, я схватила ее за плечо. Она посмотрела на меня с недовольным лицом.

– О чем нам с тобой говорить?

– Извини. Но я должна кое-что у тебя спросить. Юхён… Как там Юхён?

– Не знаю. И не хочу отвечать, – буркнула она сердито.

– Я знаю, что это бестактно. Но нельзя ли мне просто узнать, что у него все хорошо? Мне правда, правда очень жаль, что я спрашиваю.

Волосы ее развевались на ветру, а из моих глаз хлынул поток слез, с которым я не могла справиться.

– Какой теперь в этом смысл? И я правда ничего не знаю.

– Не знаешь? Вы расстались?

Каыль, словно не веря ушам, тяжело вздохнула и посмотрела на меня ледяным взглядом.

– Вы такие… такие плохие люди, знаете? Что вы ко мне прицепились? Чем я так провинилась, что вы втягиваете меня в свои любовные разборки?

– Что? О чем ты?

Я вытерла слезы рукавом и посмотрела на нее.

– Ты до сих пор не поняла? Какой же он жестокий… Я никогда не встречалась с ним. Это он попросил меня притвориться, будто мы вместе уезжаем по обмену. Я думала, если так сделаю, он обратит на меня внимание, а он по-прежнему видел лишь тебя. Только сделал мне больнее.

Из ее красивых глаз тоже капали слезы. От невероятных слов, слетевших с прекрасных уст, мое лицо исказилось.

– Что это значит…

– Не втягивайте меня больше в это. И не пишите. Меня тошнит от всего этого.

– А… ты знаешь, где Юхён? Есть какие-нибудь догадки?

– Не знаю, понятия не имею. Может, и правда уехал по обмену, он не берет трубку. Два месяца назад, когда мы последний раз связывались, он сказал что-то… Ах да, говорил, что едет на Каосан роуд.

– Каосан роуд…

Увидев меня, погруженную