Я подойду к фармацевтическому. Мы же несколько дней не виделись.

– Прости, правда очень занят. Давай в следующий раз.

Мы и так давно не виделись, и сегодняшняя встреча сорвалась – на душе стало муторно.

– Что с твоим лицом? Что там он сказал? Хватит скрывать, выкладывай. Мы, старшие сестры, в любви разбираемся получше, – шутливо заметила Минчжу, и Хечжи фыркнула.

– Да ничего, все нормально.

– Ага, у кого нормально, так не смотрят.

– Ну правда ничего особенного… Просто Юхён как-то изменился. На связь выходит редко, слова мои забывает.

Я выдохнула и пожаловалась, словно капризный ребенок. Никакой большой проблемы между нами не было, однако меня задевало, что в последнее время он был сосредоточен на чем-то другом, а не на мне.

– Может, кризис в отношениях? – подала голос молчавшая до этого Хечжи.

– Какой кризис? Мы ни разу не ссорились.

– Кризис – это не ссоры. Это когда все становится слишком предсказуемо и удобно. Когда с друзьями веселее, а вместе и поговорить не о чем. Когда перестаешь интересоваться жизнью друг друга. Он, случайно, в телефон не пялится, когда вы вместе?

– Нет, он немного изменился, хотя взгляд, которым на меня смотрит, тот же.

– Ну и хорошо. У нас с моим был жуткий кризис. Встречаться стало скучно, думаешь: «И зачем мы вообще вместе?» Наверное, каждый день одно и то же, и перестали чувствовать интерес друг к другу. После поездки все наладилось. Я не говорю, что у вас кризис, но съездите куда-нибудь. Может, станет лучше?

Я кивнула, и тут вступила Минчжу:

– Ну все, любовная идиллия закончилась. Я, как старшая, повидала многое. Если человек резко изменился, тут только два варианта: либо у него появилась новая девушка, либо старая девушка заиграла новыми красками.

Минчжу говорила так, будто эта нелепая чушь – истина в последней инстанции.

– Да нет же, это исключено. Ли Минчжу, что ты несешь?

– Откуда такая уверенность? А уж этим фармацевтам вообще доверять нельзя!

Я удивленно посмотрела на разгоряченную Минчжу, и Хечжи вмешалась:

– Минчжу тут недавно с одним фармацевтом на свидании была, а через неделю ее бросили.

– Что? С кем? И почему я узнаю об этом только сейчас?

– А когда у тебя было время с нами тусоваться? И не через неделю, а через шесть дней. Говорит, встретил первую любовь. Ну разве не издевательство? Кстати, у Юхёна нет какой-нибудь девушки, которая вьется вокруг него хвостом?

При этих словах на долю секунды перед глазами мелькнула Каыль, но я тут же покачала головой.

– Все, хватит. Нашей Минчжу нужно срочно снять стресс в караоке. А ты, Ёрым, раз уж вечерние планы отменились, давай сначала в караоке, а потом съедим тонкацу.

Хечжи надела синюю кепку, висевшую на краю стола, а Минчжу, улыбнувшись, слегка высунула язык.

Почему изменился Юхён, я не знала, но, поговорив с подругами, почувствовала себя немного лучше. Я была уверена: это не кризис и не другая женщина. Раз не то и не другое, значит, у него личные проблемы, о которых ему трудно говорить. Мне захотелось поддержать его, стать для него опорой.

И тут я вспомнила, как в прошлой жизни Юхён оставлял в моем шкафчике горячий шоколад. Когда я пила его, мне передавались его чувства. Сейчас лето, может, если я принесу ему холодное шоколадное молоко, он обрадуется?

– Извините, идите пока вдвоем. Я заскочу к Юхёну на минуту и догоню.

– Как скажешь, командир. Только быстро, – с притворным упреком сказали Хечжи и Минчжу.

Купив в университетском магазине шоколадное молоко, я направилась к зданию фармацевтического факультета. Если я вдруг предложу встретиться, он растеряется, поэтому я просто оставлю напиток в его шкафчике. Меня удивило количество шкафчиков, занимавших целую стену на втором этаже, но, к счастью, я запомнила его студенческий номер и быстро нашла нужный. Внутри аккуратно лежали учебники и несколько тетрадей. Когда я ставила молоко, черная тетрадь справа накренилась в его сторону. Я хотела поправить ее, но мне стало любопытно, как Юхён ведет конспекты, и я заглянула внутрь. В тетради были не лекции, а какие-то неразборчиво набросанные каракули, множество цифр и резко перечеркнутые кресты и больше ничего. Взволнованная, я перевернула страницу – та же картина. Пролистав несколько похожих страниц, я замерла на последней. Вся страница исписана повторяющейся фразой: «Нет, не так, все не так». Что это значит, я не поняла, но было очевидно: Юхёна что-то гнетет. Я аккуратно поставила тетрадь на место и отправила сообщение.

          Юхён, я оставила шоколадное молоко в твоем шкафчике. Пей на здоровье.

Через несколько часов, когда мы с подругами ели тонкацу, пришел ответ.

Спасибо, Ёрым. Выпью с удовольствием.

На следующий день я снова отправилась к фармацевтическому. Остальные вещи в шкафчике были на месте, однако черной тетради с надписями не оказалось. Оставив напиток, я отправила Юхёну сообщение. В глубине души надеялась, что, даже если он не сможет уделить мне много времени, узнав, что я пришла, найдет хотя бы минутку.

Он не вышел, и целую неделю мы не могли встретиться.

36 дней до…

Чем дольше я не видела Юхёна, тем сильнее становилась тревога и нетерпение. Я должна была ждать рядом, чтобы он сам справился, но время моего возвращения в кафе РВС неумолимо приближалось. Зная о моем состоянии, он написал, что мы увидимся сегодня после репетиции.

Закончив репетицию, я с радостным лицом бросилась к нему и хотела обнять, но он слегка отстранился и просто похлопал меня своей большой ладонью по спине.

Хотя это было наше первое свидание за долгое время, выражение его лица оставалось таким же напряженным. Пытаясь разрядить обстановку, я без умолку тараторила о том, что случилось на театральной репетиции. Пока я говорила, он просто смотрел на меня. Губы улыбались, но глаза почему-то были печальны.

– Юхён, ты не заболел? Устал?

– Нет. Все нормально.

– Ну и хорошо. Давай сегодня решим, кто кого провожает до дома, с помощью щекотки? Я много тренировалась, чтобы не бояться. Тебе меня ни за что не победить.

Я нарочно скорчила озорную рожицу, пытаясь развеселить его. Я думала, он, как обычно, скажет: «Ах, посмотрим!» – и заразительно рассмеется. Однако Юхён лишь слабо улыбнулся уголками губ. Не улыбаясь глазами.

– Правда? Тогда считай, что я проиграл.

От его слов мой энтузиазм угас.

– Ан Юхён, что с тобой?

– А что такое?

С трудом выталкивая из себя слова, я спросила:

– Ты не улыбаешься…