я чистила зубы, он успел уснуть. Вечер был еще ранний, но я выключила свет и задернула шторы, чтобы он мог как следует отдохнуть. Я и гордилась им, и жалела его – он так заботится о бабушке, заменяя родителей.

Впоследствии Юхён часто оставался ночевать у бабушки. На следующий день после возвращения становился заметно молчаливее – то ли от физической усталости, то ли от душевной боли. Когда я говорила с ним, он часто смотрел в пустоту, рассеянно. А когда спрашивала о здоровье бабушки, отмалчивался, говоря, что все в порядке. Может, не хочет говорить о том, что его беспокоит? Для Юхёна бабушка – как родители, и мне тоже было больно за него.

59 дней до…

Первый день июля. Когда я поднялась по лестнице после репетиции, он уже ждал.

– Юхён! Ты долго ждал? Я немного задержалась, – игриво сказала я, беря его под руку.

– Нет, все нормально. Как прошла репетиция?

– Сегодня репетировали ансамбль. Оказывается, в роли Пэ Хисон есть и иное очарование. С другими актерами общаться и играть вместе тоже интересно. Когда репетируешь главную роль, всегда одна, и немного одиноко.

Он слушал меня и кивал.

– Юхён-оппа!

Я обернулась на капризный голос – сзади стояла Каыль.

– Помните, о чем я вас просила? Кажется, получится. У меня хорошо получается, знаете ли.

Она покосилась на меня и снова уставилась на Юхёна. Тот растерянно замялся, а Каыль воскликнула:

– Ах, какая же я растеряша! Забыла сценарий! – и быстро скрылась в репетиционном зале.

Прошло несколько месяцев, но я так и не смогла к ней привыкнуть.

– Юхён, о чем речь? Что ты ей пообещал?

– А, это… Понимаешь… Один старшекурсник сказал, что ему нравится подруга Каыль. Попросил меня устроить встречу. Вот я и обратился к ней. Ничего особенного.

– Почему мне не сказал?

– Да подумал, что это мелочь. Прости, если тебя это задело.

Я почувствовала легкий укол предательства оттого, что Юхён переписывался с Каыль. Но показывать обиду было бы себе дороже, поэтому я сменила тему. Сейчас, когда нам осталось быть вместе всего два месяца, не хотелось омрачать атмосферу неприятными разговорами.

– Нет, все в порядке. Пойдем к набережной? Жарко, хочется пива. Ты сегодня опять не будешь?

– Ага. Я сок выпью. Пошли.

Обижаться должна была я, но почему-то лицо Юхёна стало жестким. Мне хотелось спросить, в чем дело, только из-за непроницаемого выражения его лица не решалась заговорить.

Мы шли молча и вдруг увидели пустую баскетбольную площадку. То самое место, где в прошлой жизни лежали и слушали музыку.

– Может, передохнем здесь?

Он не ответил, я посмотрела на него – Юхён шел, опустив голову, рассеянно глядя себе под ноги.

– Ты меня слышишь? Что с тобой?

– А, прости. Задумался. Что ты сказала?

– Говорю, давай отдохнем. Давно не лежали, глядя на небо.

Мы положили рюкзаки под головы и легли в центре баскетбольной площадки. Облаков было много, звёзд не видно.

– Помнишь, как в день нашей первой встречи мы лежали на проезжей части в Деревне фресок? Ты тогда возмущалась, что мы легли прямо на дороге.

Похоже, к нему возвращалось хорошее настроение, и от этого стало легче.

– Да. С тобой я словно попадаю в другой мир. Особенно когда вот так лежим, глядя на небо.

Он достал из кармана желтый MP3-плеер и протянул мне один наушник. Из плеера, как всегда, лился «Дневник» Джейн. Он закрыл глаза и слушал. Я последовала его примеру, закрыла глаза – и отчетливо ощутила и голос Джейн, и легкое дуновение ветра.

Я хотела спросить о следующей песне, но, повернув голову, замерла. В его глазах стояли слезы. Мне стало так жаль Юхёна – он изо всех сил сжимал губы, пытаясь не заплакать. Что делать? Хотела спросить, что случилось, но вспомнила его слова: когда тяжело, лучше просто молча быть рядом. Поэтому осторожно взяла его за руку и снова закрыла глаза.

Из его плеера одна за другой звучали песни Джейн. Сколько их уже прошло? Я почувствовала движение рядом, открыла глаза – Юхён сел.

– Хорошо лежать и слушать музыку. Пойдем? – спросил он с легкой улыбкой, словно ничего не случилось.

Я последовала его примеру, отряхнула пыль с брюк и встала. Мы обменялись парой фраз, пытаясь улыбаться, но в итоге повисла тишина. Мы молча шли, крепко сжимая руки друг друга.

– Юхён, хочешь остаться у меня переночевать? – спросила я его уже у восточных ворот.

Он немного подумал, но покачал головой.

– Нет. У меня завтра с утра дела.

– Хорошо. Тогда иди, отдохни как следует.

Я обняла его за талию. От ласкового поглаживания по голове к горлу подступил комок, и я крепче сжала руки. Тогда он, еле слышно вздохнув, опустил голову мне на плечо.

Даже вернувшись домой, я не могла выкинуть из головы его мрачное лицо, и взялась за ручку.

«Не знаю, когда это началось. Но в его взгляде, обращенном ко мне, теперь не только любовь, но и смесь других чувств. Иногда проглядывает страх, а иногда – печаль. Я делаю вид, что не замечаю этих мимолетных проблесков его души. Казалось, если буду притворяться, что ничего не вижу, все пройдет само собой».

46 дней до…

– Я тоже хочу тебя поскорее увидеть. Любимый, тогда до завтра. Ужинай вкусно.

Хечжи закончила разговор в углу комнаты отдыха и сияла счастливой улыбкой.

– Ким, глядя на тебя, можно подумать, у тебя одной есть парень. Каково же нам, бедным, у которых никого нет, жить-то? Вы столько времени вместе, а все еще от любви кипятком писаете, – шутливо проворчала Минчжу, косясь на Хечжи.

– Да ладно тебе. В прошлом месяце ветер в спину дул. А уж у кого все хорошо, так это у нашей Ёрым.

Она приподняла бровь и посмотрела на меня. Я, закусив губу, лишь пожала плечами, а Минчжу, словно завидуя, легонько ущипнула меня за щеку.

– Пэк Ёрым. Что это за выражение лица? Вечно о себе ничего не расскажешь.

– Минуточку, звонок.

Я взглянула на вибрирующий в кармане телефон – Юхён.

– Ёрым, ты звонила утром? Я только увидел.

– Все нормально. Ты помнишь, мы вечером договаривались в кино пойти? В шесть у главных ворот?

Мне было немного обидно, что он не отвечал весь день, но я не подала виду.

– А, мы сегодня собирались в кино? Прости, тут дела с факультетом, сегодня, кажется, не смогу.

– Тогда, может, не в кино, а просто встретимся на минутку?