Я долго бродила, пока не вышла на безлюдную дорогу, где мы когда-то лежали вместе. Легла на асфальт одна и, глядя в голубое небо, увидела мерцание его глубоких, прозрачных глаз. Мне было трудно принять, что его сердце, которое, казалось, будет любить меня вечно, изменилось. Почему мы должны расстаться? Чем я провинилась? Эти бесконечные самообвинения жгли сердце.

Я закрыла глаза от слепящего солнца и вдруг услышала отдаленные голоса. Люди в этом безлюдном месте? А вдруг это Юхён? Я быстро встала и пошла на звук. Чем ближе подходила, тем быстрее билось сердце. Словно в насмешку над моими надеждами, там оказалась просто гуляющая парочка примерно нашего возраста.

Я тяжело вздохнула и проследила взглядом, куда они направлялись. Взору открылось красивое двухэтажное здание, переделанное из жилого дома. Подойдя ближе и увидев вывеску, я чуть не лишилась чувств. «Летняя пицца». Та самая пиццерия, о которой говорил Юхён. Неужели мы прошли мимо и свернули в другую сторону? Но здесь только одна главная улица.

Может, мы увлеклись разговором и прошли мимо? Или здание было темным, без огней, и мы просто не заметили? Я хотела войти внутрь, но замерла, услышав смех. Хорошо бы нам быть здесь вместе сейчас… Хорошо бы сказать Юхёну: «Мы тогда не нашли это место, твоя любимая пиццерия здесь». Я позвонила. Знала, что мои звонки могут только испортить наши прекрасные дни, но не могла не позвонить. Однако, словно и эти тревоги были напрасны, вместо голоса Юхёна в ушах звучали лишь гудки и сообщение, что абонент недоступен.

19 дней до…

Десять дней прошло с тех пор, как Юхён сказал мне «прощай». Я не ела, не спала, глаза ввалились и потемнели. Не то что на репетиции – я целыми днями набирала его номер, а ноги сами несли к его дому. Только увидеть не могла. Вместо него выходил лишь Сонмин и неловко говорил:

– Сегодня Юхёна тоже нет. Ёрым, я как следует отругаю его. Забудьте этого плохого парня.

– Как я могу его забыть? Ведь это последний раз. Это мой последний раз! Как я могу забыть Юхёна?

Голос дрожал. Сонмину, видимо, было жаль меня, с трудом сдерживающую слезы, он вздохнул и сказал:

– Ёрым, вы встретите человека получше.

В этот момент из квартиры донесся шорох.

– Юхён, ты ведь там? Юхён, поговори со мной хоть минутку.

Не получив ответа, я зарыдала громче.

– Всего один раз! Поговори со мной один-единственный раз! Пожалуйста!

Однако вместо голоса Юхёна раздался лишь голос Сонмина:

– Ёрым, его нет дома. Говорят, он берет академ на следующий семестр и уезжает куда-то далеко. Его уже несколько дней нет дома.

Ноги подкосились, и я, сползя на пол, разрыдалась в голос. Тут дверь соседней квартиры открылась, и какая-то женщина недовольно покосилась на меня. В доме, где расположены съемные комнаты, я рыдала слишком громко. Не в силах остановить слезы, я, всхлипывая, пробормотала:

– Извините. Я тоже не хочу… Я не хотела заканчивать эту жизнь вот так…

Я зарыдала громче, женщина снова недовольно покосилась на меня, вздохнула и с шумом захлопнула дверь. Сонмин поддержал меня и довел до лифта.

– Юхёна правда нет? Помогите мне хоть раз. У вас передо мной долг, Сонмин. Пожалуйста.

– Долг?

– Из-за вас ведь я рассталась с ним.

Слова лились, минуя мозг.

– Что вы… Я бы и рад помочь, но не могу. Я правда ничего не знаю. И даже если бы знал, я на стороне Юхёна. Простите, Ёрым.

Он выглядел немного раздраженным, но быстро взял себя в руки и проводил меня до первого этажа.

– Простите. Если вдруг Юхён вернется… обязательно, пожалуйста, дайте мне знать…

Он так и не ответил. Лишь сказал:

– Больше не приходите сюда. Всего вам доброго. Берегите себя, Ёрым.

Как прожить эти последние десять с чем-то дней? В университете каникулы, я не работаю – ничто не связывало нас. Хорошо бы знать, где дом его бабушки… Но, оказывается, я так мало о нем знаю. Оказывается, наши отношения могли так легко оборваться, стоит перестать отвечать на звонки.

Точно! Надо спросить у Каыль. Почему я не подумала об этом раньше? Я поспешила в репетиционный зал. Все актеры и персонал, бывшие там, уставились на меня. Оставив позади полные беспокойства и упреков слова коллег, удивлявшихся, почему меня так долго не было, я схватила Каыль за плечо.

– Где Юхён? Ты ведь знаешь? Дай мне встретиться с ним, всего один раз! Пожалуйста, умоляю, спаси!

– Ёрым, что ты здесь делаешь? Пойдем выйдем, поговорим. Режиссер, извините. На минуточку.

Каыль, смущаясь, схватила меня за руку, открыла дверь и вывела на лестницу. Сзади доносился шум, но мне было все равно.

– Каыль, хватит, давай поговорим. Где Юхён? Я спрашиваю, где он?

Я знала, что, даже если увижу его, ситуация не изменится. Но не могла позволить этому так закончиться. Я умоляла, однако она резко отпустила мою руку и холодно сказала:

– Ёрым. Прости, но я не хочу говорить. Кто захочет сводить своего парня с его бывшей? Да и я сама в последнее время не вижу Юхёна. Он сказал, что до отъезда по обмену ему нужно закончить кое-какие дела и он будет у родителей. Я смогу увидеть его только после того, как закончится спектакль.

– У родителей? У бабушки? Ты знаешь адрес?

– Ты меня вообще слушаешь? Я не хочу тебе говорить. Тебе не кажется, что это уже слишком? Да, я показывала, что он мне нравится, когда вы встречались, но никогда не пыталась так мучить тебя и раскачивать лодку.

– А ты-то, Каыль, что так уверена в своей правоте? Ты писала моему парню, тебе совсем не стыдно?

– Что за чушь? После того как я узнала, что вы с Юхёном встречаетесь, я ни разу не писала первой. Недавно он сам написал. Я что, виновата?

Мне нечего было сказать. Оказывается, не Каыль увивалась за ним, а Юхён сам сделал первый шаг. Тонкая ниточка, за которую я отчаянно цеплялась, с громким треском оборвалась. Я не слышала этого от самого Юхёна, поэтому не могла быть уверена на сто процентов, но она не лгала. За этот год я убедилась: Каыль, по крайней мере, не тот человек, у которого расходятся слова с делом. Девушка всегда прямо выражала свои чувства и мысли.

От ее слов голова раскалывалась. Я молчала, и Каыль, тяжело вздохнув, громко затопала вниз по лестнице в репетиционный