этих слов сердце ухнуло куда-то вниз. Казалось, вся кровь разом отхлынула от сердца. Одно это имя перечеркнуло все вопросы, которые я могла бы задать. Он словно провел черту, запретив спрашивать о причинах. Она привлекательна, но я была уверена, что Юхён не дрогнет. В его взгляде, обращенном к ней, определенно не было никаких чувств. Но что же это тогда?

Я стояла на месте и смотрела в его глаза. Мир вокруг замер в тишине. Я перестала слышать и шум волн, и стрекот цикад. А потом, после короткого всхлипа, вырвавшегося наружу, цикады застрекотали снова. Словно время остановилось, а потом вновь потекло.

Я изо всех сил кусала губы, стараясь не заплакать. Нужно было удержать его, нельзя просто рыдать. По крайней мере, я должна сказать ему о своих чувствах, о своей искренности. Но я не знала, что сказать и как начать. Я думала, фраза «в голове белая пустота» – просто фигура речи, однако моя голова и правда стала абсолютно белой, как тот самый лист. Чтобы прийти в себя, я сильно прикусила губу – во рту разлился слабый привкус крови. Юхён посмотрел на мою губу и нахмурился.

– Что это… Зачем…

Глаза заволокло пеленой, горло сдавило.

– Я нарочно сказал это в поездке. Думал, если скажу рядом с университетом, тебе будет неприятно каждый раз проходить мимо этих мест. Решил, что лучше поговорить где-то подальше.

Произнося эти душераздирающие слова, он даже не изменился в лице. Нет, возможно, он стал даже мягче. Да, в прошлой жизни было так же. Он расставался со мной с теплым выражением лица. И тогда тоже была Каыль? Та, с кем он уехал по обмену.

Юхён все еще был родным, и взгляд все еще был полон любви. Однако слова, которые слетали с его губ, говорили об обратном. Неужели я так плохо знала тебя?

Глядя на его губы, которые, в отличие от ласковых глаз, извергали такие жестокие слова, я думала: а не сон ли это? Хотелось убежать, но какая-то невидимая сила держала меня за ноги, не отпуская, – как в кошмаре.

– Вы давно… с Каыль?

Я с трудом раскрыла рот, насильно сдерживая огромные, готовые сорваться слезы.

– Нет, недавно. Она… хороший человек, – все так же бесстрастно ответил он.

Уголки губ, которые он пытался приподнять, казалось, были плотно стиснуты, словно Юхён скрежетал зубами. Он не был нерешительным. В отличие от меня, вечно сомневающейся и мечущейся между вариантами, он был человеком, идущим прямо, не сворачивая. Если произносит столь жестокие слова, значит, он окончательно решил для себя все, что касается меня.

В белой пустоте моей головы роились и путались между собой бесчисленные мысли. Времени почти не осталось. Даже если я попытаюсь его удержать, он уйдет. Однако единственное, что я могла сделать, – попытаться. Хотелось закричать: «Я пришла из будущего, чтобы увидеть тебя! Через месяц меня не станет, прошу, всего на один месяц люби меня так, будто ничего не случилось! Нет, просто позволь мне любить тебя! Останься со мной совсем ненадолго!» Но, вероятно оттого, что клубок мыслей запутался, эти слова так и не вырвались наружу.

– Юхён… Юхён… Юхён… Это неправильно. Мы не можем так закончить.

Спотыкаясь о собственные мысли, я лишь без конца повторяла его имя.

– Если больше нечего сказать, я пойду.

Он, до этого смотревший мне в глаза, развернулся. Широкая спина, которую я ласкала каждый день, вдруг показалась такой далекой. Плечи поникли, кончики его пальцев мелко дрожали. Он замер на мгновение и снова посмотрел на меня.

– И еще… хочу сказать напоследок… было бы хорошо, если бы ты стерла все, что написала обо мне в дневнике. Мне неудобно, что все так подробно записано.

Он хочет, чтобы исчезли не только мы, но и воспоминания, которыми мы дорожили? Черное небо заволокло туманом, поплыло перед глазами.

– Юхён, дай мне всего один месяц. Всего один.

Собрав последние силы, я попыталась удержать его, только он не оставил мне ни малейшего шанса.

– Нет. Давай не будем портить то хорошее, что было. Ты ведь знаешь: чем дольше тянутся такие разговоры, тем больше тускнеют воспоминания.

От жестоких слов мои руки безжизненно повисли. Казалось, еще немного – и я упаду, если не буду держаться. Юхён смотрел на меня ничего не выражающими глазами. Вспомнилась строчка, которой он плотно исписал последнюю страницу своей записной книжки несколько недель назад, и сердце заныло. «Всё не так, всё не так». Я не спросила, что это значит. Может, это обо мне? Неужели я для него больше ничего не значу?

Я смотрела на его удаляющуюся спину долго, как на солнце, уходящее за горизонт. Он медленно отдалялся, пока совсем не исчез во тьме. Мир погрузился во мрак, будто его и не существовало вовсе. Почему ничего не выходит так, как я хочу?

В безмолвной ночи мое сердце рухнуло беззвучно. Казалось, будто опора под ногами провалилась и я бесконечно падаю в глубокую яму. Я проплакала долго, а когда рассвело и солнечные лучи коснулись тела, обессилев, уснула.

27 дней до…

На следующий день меня разбудил стук в дверь. Уже давно прошло время выезда, и хозяин пансиона пришел меня искать. Извинившись, я, толком не умывшись, просто вышла на улицу.

Мысли путались. От воспоминаний о прошедшей ночи меня охватывал ужас, я просто шла куда глаза глядят. Бесцельно бродя по незнакомому району, я почувствовала, что стерла пальцы ног. Присев на деревянную скамейку и сняв обувь, осознала, что случившееся вчера не сон. Юхён ушел от меня.

Как только я признала этот факт, слезы хлынули неостановимым потоком. Они стекали по щекам, скапливались под подбородком и падали на колени. Здесь, где меня никто не знал, я дала волю рыданиям. Проходящий мимо дедушка цокал языком, местные дети смотрели на меня с недоумением – мне было все равно. Мой мир рухнул.

Высохшие глаза защипало, я откинулась на спинку скамейки. Даже с закрытыми глазами красные пятна перед ними терзали мою душу. Когда я открыла их, увидела одинокое облако. Внезапно вспомнилась Деревня фресок, где мы впервые встретились. Казалось, если я поеду туда, все вернется на круги своя, я снова увижу Юхёна, напевающего песню в наушниках. Собравшись с силами, я обулась и отправилась в Деревню фресок.

Прошло несколько часов, прежде чем я добралась. Каждый уголок был пропитан воспоминаниями. Автобусная остановка, где мы встретились, уличная фотокабинка, где обменялись номерами, гостевой дом «Единственный», где мы, не смыкая глаз, признавались друг другу в