на это. Мы в самом деле не знаем, кто мы. И думаю, не хотим знать. – Она яростно указывает на стены, на те красивые образы их жизней, которые он предпочел запомнить. – Ты говоришь, что пытаешься выяснить правду. Ну а вдруг ты пытаешься выяснить лишь то, что мы желали бы видеть правдой? Ты не можешь собирать те фрагменты себя, которые тебе нравятся, и говорить, что это ты, а все остальное считать отклонением от истины. Мы оба творили жуткие вещи. Это часть нас, нам от этого никуда не деться.

– Так и есть, – отвечает Санти.

Тора видит, что он правда с ней согласен, и видит, как перепахало его убийство.

– Но не это одно должно нас определять, – добавляет он.

Его слова отзываются в ее сердце. Тора очень сильно хочет верить Санти, но все, что она чувствует, – то, как ладонь Элоизы исчезает, как ее собственная рука вонзает нож в грудь Санти.

– Какая разница? – спрашивает она дрожащим голосом. – Если я стала убийцей, разве важно, кем еще я была?

– Важно, – горячо возражает он. – Важно, Тора. Нельзя все сводить к одному сделанному выбору. Каждый день мы совершаем сотню выборов, и каждый выбор имеет значение. – Санти стойко выдерживает ее взгляд и добавляет: – Я научился этому у тебя.

Тора теряет весь боевой настрой. Она беззвучно смеется. Бросает брус.

– Прости, – говорит она Перегрину. – Можешь идти.

Перегрин смотрит на Санти, словно ему нужно одобрение. Санти кивает. Мужчина в синем плаще бредет вниз по лестнице. Тора выдыхает и садится, ощущая себя победительницей и проигравшей одновременно. Санти садится рядом. Они вместе наблюдают, как их единственная настоящая зацепка исчезает. Торе больно, как тогда, когда ей было одиннадцать лет и ее попугайчик улетел.

– Молодец, – хвалит Санти, словно поздравляя ее со сданным тестом.

– Я думала, ты отказался от своей теории про испытания, – нервно хихикает она. – После того, как зарезал меня и это не помогло нам чудесным образом выбраться.

Санти смотрит на нее насмешливо:

– Ты думаешь, я поступаю так или иначе из-за убеждения, что прохожу испытание? – Он качает головой. – Я поступаю так или иначе из-за того, что это единственный выбор, который у меня остался.

Тора смеется – собственная мысль возвращается к ней, видоизмененная сознанием Санти. Санти отворачивается к окну. С каждой жизнью Санти становился все прозрачнее и понятнее, и Тора начала видеть сквозь меняющуюся внешность неизменное внутри. Она ошиблась сто жизней назад, когда смеялась над его словами, что два человека навсегда остаются загадкой друг для друга. Тора знает Санти так хорошо, как один человек может знать другого, она знает все его грани, стороны и углы. Но его сердце недоступно ее пониманию. Тени, которое оно отбрасывает, создали невозможный объект, больше и необычнее всего, что, казалось бы, он может вместить. Но Тора совсем другая. Жизнь за жизнью она становилась меньше, превращаясь в откровенную ворчунью, единственным желанием которой было сбежать. Может, именно такой Тора и была, даже в самом начале, хотя и не помнит этого, а остальное служило слабой маскировкой, как, например, ее оранжевый сарафан и острые реплики, сметенные ураганом всего, что им пришлось испытать. Или, может, Санти прав. Может, она все еще выбирает, кем хочет быть.

– Его имя, – произносит она, глядя на нарисованного Перегрина, – означает «бродяга».

– «Пилигрим», – тихо поправляет Санти.

Они встречаются взглядами. Тора видит печаль глубже своей собственной – Санти правда верил, что Перегрин поможет им узнать правду.

– Мне жаль, что у него нет ответов, – признается она.

– Но это не означает, что ответов нет вообще, – мимолетно улыбается Санти. – Просто надо продолжать искать.

Тора смотрит на свои пальцы – нити, управляющие ее бедным телом-марионеткой.

– Жаль, что я не такая, как ты. Как бы мне хотелось видеть смысл.

– Я его не вижу, – тихо возражает Санти. – Я его ищу. Ты думаешь, это легко. Тебе кажется, у меня выходит все само собой. Но это не так, всякий раз я выбираю. Всякий раз.

* * *

Они продолжают искать. Тора играет в опасные игры с этим миром, пытаясь разжечь искру, от которой сгорит дотла вся ложь и вскроется правда. Санти сводит воедино все ниточки прожитых ими жизней, отыскивая общее.

Странным образом Тора счастливее сейчас, чем в предыдущих жизнях. У нее есть миссия, шанс найти выход, и в этом она не одинока: Санти тоже в поисках. И все же Тора не удивляется, что одна и та же цель преломляется в его и ее сознании по-разному. Санти все еще, как и всегда, продолжает искать смысл в мире. Тора же пытается взломать его изнутри. Так или иначе, эта странная работа подходит их натурам. Они всегда были исследователями, хотя каждый по-своему.

Тора все утро срывала оставшиеся замки с моста, и, закончив с этой задачей, она отправляется в Фюлинген под странными тучами, сгущающимися на небе. Она добирается до особняка раньше, чем начинается дождь. Усевшись на подоконник, ждет появления Санти. На улице творится что-то невероятное. Идет дождь, но необычный – что-то тяжелое шлепается на поросшую травой подъездную дорогу и разбрызгивает воду из луж. Тора высовывается из окна и радостно наблюдает за происходящим.

Спустя несколько минут она видит Санти – тот бежит через сад, укрыв голову курткой. Он возникает на лестнице, тяжело дыша, и отряхивается.

– Тора, почему идет дождь из рыб?

– Потому что мой подход работает.

Она спрыгивает с подоконника и идет взглянуть на его последний рисунок. Набросанный в общих чертах портрет мужчины, которого Тора не узнает: борода, длинные темные волосы, лицо окутано тенями.

– Кто это?

Санти отходит от стены.

– Когда мы упали с башни, я видел это лицо.

Тора подмечает, что Санти не говорит «прыгнули», и пристально смотрит на него:

– Серьезно? Я тоже видела лицо.

– Это?

Нынешний Санти быстро переходит от рассеянности художника к сосредоточенности ученого. Видимо, за все это время он успел достаточно побыть и в той, и в другой ипостаси.

– Я точно видела женщину, – качает головой Тора. – И не такую иисусоподобную, как этот парень. – Она морщит нос. – Может, мы оба видели то, что ожидали увидеть?

– Почему ты ожидала увидеть женщину?

– Может, потому, что, кто бы ни стоял за всем этим, он, должно быть, умный? – пожимает плечами Тора.

Санти смеется, но потом закрывает глаза и опирается о стену.

– Что с тобой? – хмурится Тора.

Он медленно открывает глаза:

– Голова кружится. Донимает меня уже несколько жизней.

– Я все время голодная, – настораживается она, – что бы ни ела. Я бы и раньше тебе это сказала, но думала, ты ответишь в своем