Санти смотрит, как Тора ведет радостную Элоизу по траве. Он хочет дотянуться до жены, оттащить ее обратно, но тогда это будет означать, что в душе он признает – Тора действительно отважится на такой поступок. Но он не верит. Тора просто пытается его напугать. В любой момент она отступит.

Элоиза оглядывается и тепло улыбается мужу:

– Санти, что, если…

Она исчезает. На полуслове, как его отец в аварии много жизней назад. Тора напугана.

– Черт, – произносит она тихо.

И именно это – признание того, что для нее все отчасти игра, а отчасти эксперимент с неизвестным концом, – ломает Санти. Он ревет и бежит к Торе, хватает ее за плечи, видит под маской ужас в глазах: в глубине души она потрясена тем, что сделала. Но в голосе только триумф и попытка оправдаться:

– Видишь? Я доказала. Они ненастоящие. И никогда не были.

Санти весь трясется от бешенства. Вот это она и делает – раз за разом отнимает у него надежду, веру и стремление к смыслу, а потом топит их в небытии. Многие жизни он пытался убедить ее, что их поступки имеют значение, он верил, что это испытание, которое они должны пройти вместе. Но возможно, настоящее испытание было в том, чтобы разглядеть ее такой, какая она есть: она враг. Причина, почему он все еще не может выбраться отсюда.

Наконец Санти понимает. У него сводит живот от осознания того, что нужно сделать. Проще простого пожертвовать собой. Но действительно тяжело добровольно отказаться от Торы, наконец искупить ее грехи и свои собственные.

– Прости, – говорит он и достает нож.

Тора видит острие, но понимает, в чем дело, не сразу. Ее лицо будет преследовать его много жизней.

– Санти, нет. Подожди…

Он быстро и точно ударяет в сердце.

Из ее горла вырывается жуткий звук. Санти вырывает нож, с него стекают капли крови, он чувствует их тепло на руке. Тора смотрит на него, рот раскрыт, на лице застыло недоверие. Санти притягивает полуживую Тору к себе.

– Прости? – хрипит она, и Санти кажется, что он чувствует металлический привкус крови в ее голосе. – Прости? Да пошел ты!

– Ш-ш-ш, – говорит он, придерживая ее. – Ничего не говори. Скоро все кончится.

– Да ни хрена.

Судя по всему, каждый вдох невыносимо болезненный, но Тора остается верна себе – последнее слово должно быть за ней. На миг Санти кажется, что у него на руках его мрачная дочь и она смотрит на фальшивые звезды.

– Думаешь, я не заберу тебя с собой?

Тора пытается нащупать нож, и Санти ей не мешает. Может, и это грех, но он правда не хочет пережить ее. Он крепко держит Тору, и, когда она наносит удар, приветствует тьму.

Кто мы

Тора сидит на краю дыры в небе, потягивая красное вино из бутылки и болтая ногами над двадцатиметровой пропастью. За ней по ту сторону зеркала в неведении гудит от разговоров «Кентавр». Один прыжок, и она окажется внизу на мощеной площади. Мысль упасть ее больше не пугает. Но это не выход. Она просто проснется и вспомнит и будет снова и снова следовать за Санти во тьму.

Тора не знает, в городе ли он. Впервые она не оставила ему послания. Боль пылает за ребрами, словно сердце все еще восстанавливается после удара ножом. Она делает глоток вина, смотрит вниз, где мерцает миниатюрный фонтан, похожий на тщательно прорисованный симулякр. Но больнее фантомной боли в груди – лицо Санти после того, как Элоиза исчезла и Тора поняла, что совершила непоправимое. Она зажмуривается, желая стереть воспоминание, но ничего не выходит.

Тора считала себя бесконечностью, но теперь она знает, кто на самом деле, – она спираль, вбирающая в себя все пороки. Она видит себя со стороны – сидит тут на клочке ничего и напивается краденым вином в одиночку. Ей становится мерзко. Повинуясь импульсу, Тора переворачивает бутылку, чтобы обрушить винный дождь на мощеную площадь. Красная жидкость пузырится, выходя из горлышка, и застывает в воздухе.

Тора моргает.

– Ух ты! – говорит она вслух завывающему ветру и ненастоящему небу. – Похоже, я сломала гравитацию.

Слова эхом отзываются в ее памяти. Сгорбившийся над компьютером Санти говорил то же самое о своей симуляции, сидя в астрономической лаборатории.

Тора резко выпрямляется, едва не потеряв равновесие. Наполнившаяся кофе чашка Санти. Чудесная еда, на которой Тора прожила два последних воплощения. Дыра, где она сидит сейчас, – портал между двумя пространствами, чего в принципе не может быть. Все это ошибки в симуляции, причем более сложные, чем она могла себе представить. И вот пожалуйста, еще одна ошибка, только теперь Тора тому виной.

Тогда студент Санти, откинувшись на стуле, напевал раздражающую мелодию. «Я ввел в симулятор данные, которых он не ожидал». Тора всматривается в красный винный след, застывший между ней и брусчаткой.

– Наверное, разработчики не ожидали, что кто-нибудь додумается пролить вино через дыру в небе.

Она смеется от эмоций, захлестнувших ее с открытием. Давно она не испытывала подобного! Если Тора может нарушить гравитацию в отдельно взятом клочке воздуха, значит должен быть способ сломать всё. Уничтожить город изнутри. Торе просто нужно вводить данные, с которыми симуляция не способна справиться, пока не возникнет катастрофический баг, который приведет к полному краху.

В приподнятом настроении Тора возвращается через зеркало в «Кентавр». Бригитта таращится на нее:

– Что ты делаешь у меня за стойкой?

Тора просовывает руку сквозь зеркало:

– А что делает эта дыра за твоей стойкой?

Растерянная Бригитта моргает. Тора вспоминает такое же выражение лица у Джулс – ощущение, будто растревожили старую рану.

– Конечно, ты не знаешь, что сказать, – вздыхает Тора.

Она хлопает барменшу по плечу и выходит, обдумывая следующий шаг.

* * *

Тора снимает еще один замо́к с моста Гогенцоллернов и швыряет в реку. Дождавшись всплеска воды, она возвращается, чтобы проверить, насколько продвинулась. Три четверти перил уже зачищены, оставшаяся часть все еще пестрит ужасными сентиментальными замками всех цветов радуги. Скоро Тора и с ними разделается, а симуляции реки придется как-нибудь справиться с двумя тоннами металла.

– Ну посмотрим, как ты это решишь, вселенная, – шепчет Тора.

Она приседает и гаечным ключом пытается зацепить следующий замок. Тора так увлечена, что не сразу замечает прохожего, напевающего знакомую мелодию.

Она поворачивает голову. Тора не увидела лица, но узнала походку. Она следит, как Санти направляется на противоположный берег. Встреча с ним – последнее, чего ей хотелось бы. Но Тору снедает желание узнать, куда он идет. Вдруг он пытается найти выход?

Тора