Увидимся в другой жизни - Катриона Силви

Катриона Силви

Увидимся в другой жизни

Посвящается маме и папе.

Спасибо за эту жизнь!

Catriona Silvey

MEET ME IN ANOTHER LIFE

Copyright

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

Часть первая

Добро пожаловать в вечность

Тора хочет начать все сначала.

Она жалеет, что покрасила волосы в синий и надела слишком броский оранжевый сарафан, кричащий «из-кожи-вон-лезу-ради-внимания». А больше всего Тора жалеет, что вообще пришла на эту грохочущую тусовку для иностранных студентов-первокурсников. Музыка достигает новой высоты, и ей никак не расслышать парня, стоящего напротив.

– Что? – кричит она.

Он склоняется к ее уху:

– Говорю, мне правда кажется, что мы встречались раньше!

Тора вяло улыбается ему и допивает красное вино. Поясняюще махнув пустым бокалом, она сбегает от парня сквозь озаряемый стробоскопами темный зал к пожарному выходу и давит на ручку двери с неожиданным отчаянием: выпусти, выпусти меня! Дверь поддается, и Тору тотчас обдает холодным ветром.

– Кто это вообще придумал? – спрашивает она у мощеной площади, у реставрированного фасада дома в Старом городе Кёльна. – Кто устраивает вечеринки-знакомства так, что невозможно расслышать собеседника?

Город не отвечает. Но Тора и так знает, что дело не в шуме, проблема в ней самой. Она приехала на главный вокзал три дня назад и с тех пор чувствует непроницаемую, прозрачную, как стекло, стену между собой и всеми остальными. Она пришла на вечеринку в надежде, что музыка и напитки позволят пробить этот невидимый барьер. Но теперь ей кажется, что весь вечер она что-то тщетно кричала собственному отражению. «Что ты изучаешь? Физику? Да ладно! Ты откуда?» Вопросы, повторяясь, отдавались эхом, и каждый только усиливал ее одиночество.

Тора идет неизвестно куда. Легкий встречный ветер треплет волосы, освежает разгоряченное лицо. Справа от Торы площадь, которая стекает по узким улицам к безмятежному, шелково струящемуся Рейну. Слева от нее, позади заросшего травой дворика, вырастает полуразрушенная башня с часами, устремленная в небо. Стрелки часов замерли на без семи минут двенадцать.

Тора не верит в судьбу. Но все же думает, что некоторые пути лучше других. В эту первую неделю в университете перед ней открывается столько сценариев будущего, что кружится голова. Именно здесь должна начаться настоящая жизнь, а она уже свернула куда-то не туда. Ну почему она несчастна на этой вечеринке, в этом городе, на этой планете? Что заставило ее прийти сюда, где краем глаза ей видится призрак?

Тора останавливается у ворот внутреннего двора. Не обращая внимания на навесной замок с цепью, она перепрыгивает через ограждение, приземляется в траву и шагает, пока не исчезает ее тень. Десять шагов, и она оказывается в новом, спокойном мире, увенчанном звездами. Тора вдыхает как пловец, вынырнувший на поверхность после долгого погружения. Ей хочется лечь в траву, но она видит, что ее опередили: какой-то парень улегся, разбросав руки и ноги в стороны и запрокинув голову, – он словно пытался вобрать в себя вселенную.

Кто-то другой обрадовался бы встрече с родственной душой. Но не Тора – она обижена на незнакомца, ведь это было ее место и он его отнял. Она стоит в нерешительности на границе двух возможных миров. Темно, кругом ни души, нужно оставаться на безопасном расстоянии. Незнакомец пьян, вероятно без сознания, нужно проверить, как он. Тора вдыхает и принимает решение в пользу второго мира.

– Hallo! Э-э-э… Ist alles okay?[1] – интересуется она.

Парень вскакивает. Тора разглядывает его: широко раскрытые глаза, вьющиеся черные волосы – привлекательный настолько, что Тора настораживается: а вдруг он сам об этом знает? Невысокий, даже если не считать, что Тора ростом метр восемьдесят.

– Английский? – с надеждой спрашивает он.

– Да, конечно! – смеется она. – Как ты уже заметил, мой немецкий – в сущности, английский с немецким акцентом.

Он оглядывается на траву, где только что лежал, словно должен все объяснить.

– Я просто… – Он осекается. – Меня зовут Сантьяго Лопес. Санти.

Испанский акцент под стать имени. Тора не сразу замечает протянутую ей руку. Она пожимает ее и объясняет:

– Думала, ты в отключке. Хотела проверить.

– Шутишь? Там у них пиво по пять евро, у меня столько денег нет, чтобы так напиться. – Он будто смеется над ней. – А у тебя-то есть имя?

– Конечно. Вот как надо знакомиться. – Она продолжает нелепо трясти его руку. – Тора Лишкова.

Санти осторожно высвобождает руку и замечает:

– Акцент у тебя как будто британский, но имя совсем не английское.

Плюсы шумных вечеринок – подобные разговоры там невозможны. А тут – на тебе, объясняй свое существование… Тора вздыхает, надеясь уложиться в пару слов:

– Мой отец – чех, мама из Исландии, но я выросла в Соединенном Королевстве. – Тора пожимает плечами. – Профессора… Сам понимаешь, как оно бывает.

Он неловко проводит рукой по волосам.

– Ну, мой отец – водитель автобуса, а мама работает в магазине, так что я не знаю, как оно бывает.

– Ох, прости. В смысле, прости не за то, что они…

Каждое слово делает только хуже. Какое право он имеет так с ней поступать? Она нервно смеется:

– Черт. Знаешь, с этого момента буду представляться как Джейн Смит.

– Прости, я только попытался завязать разговор. – Санти поднимает ладони в насмешливом извинении.

– Я не хотела разговоров. – Она обхватывает себя руками и смотрит вверх на звезды. – Я просто хотела побыть одна.

– Разумеется. Прости, что вторгся в границы твоего личного города.

Он отвешивает издевательский поклон и уходит.

Торе становится стыдно.

– Подожди.

Санти оборачивается.

– Прости, – начинает она. – Весь вечер я… весь вечер у меня не получалось ни с кем поговорить. Я думала, это из-за шума и что дело в остальных, но, оказывается, дело во мне. И сейчас…

Он пристально смотрит на нее – с раздражением и удивлением:

– И что сейчас?

– Придумала! – Тора щелкает пальцами. – Ложись обратно, как лежал. Словно меня никогда здесь не было.

Она полагает, что Санти уйдет. Но он пожимает плечами, ложится в траву. Кажется, Тора кое-что о нем поняла.

– Хорошо. Жди здесь.

Тора возвращается тем же путем, как пришла. В темноте у ограждения она считает до трех, раздумывая, не уйти ли совсем. А потом, думая: