кругу. Он ведет ее обратно через зал со скафандрами к планетарию.

– На чердаке у нас есть окно, которое выходит в сад, – начинает Тора. – Ну или должно выходить в сад, потому что располагается с той стороны дома. Но на самом деле нет. Оно выходит куда-то еще.

– Куда-то еще?

Санти слушает краем уха, потому что рассматривает экспонаты на первом этаже планетария, силясь понять, который из них будет интересен Торе. Он останавливается у экрана с надписью «ПРОКСИМА В: БЛИЖАЙШАЯ К ЗЕМЛЕ ЭКЗОПЛАНЕТА». Санти иронично задается вопросом – отвратит ли Тору слово «ближайшая».

– Да, – отвечает Тора, не обращая внимания на остановку Санти и проходя мимо. – Я знаю, потому что там нет куста с белыми цветами, который должен быть под тем окном. Вместо этого там дом, который не похож на настоящий. Больше похож на дом из сна.

– Звучит очень странно.

Санти замедляется, когда они на выходе из планетария упираются в тупик. Перед ними закрытое помещение с желтой вывеской, на которой на двух языках (немецком и английском) написано: «На реконструкции». Санти пытается заглянуть за ограждение, но там темно.

– Простите! – говорит кто-то на английском.

Санти оборачивается и видит высокого мужчину с длинными волосами, на нем ярко-синий плащ. Судя по одежде, это сотрудник музея, своего рода экскурсовод-аниматор, но выражение лица не соответствует должности. Он выглядит озабоченно, словно ему нужно что-то сказать, но он не знает как. Так выглядела Элоиза перед тем, как бросила Санти.

– Боюсь, зал еще не готов, – объясняет мужчина. – Но у нас есть другой, который может вас заинтересовать.

Он указывает вправо, Санти вспоминает, что там была стена, где висело изображение, полученное с телескопа «Кеплер». Теперь дверь в этот зал открыта.

Сотрудник музея косится на них и нервно улыбается. Вероятно, он считает, что Тора – дочь Санти. При мысли о том, что они с Элоизой так и не завели детей, у Санти все переворачивается внутри. Он улыбается:

– Да, мы обязательно заглянем.

Зал маленький и почти пустой, здесь они находят картонную модель Луны и игру с кнопками «Миссия: ракета». Санти направляется к игре, руки в карманах:

– Ух ты! Они и впрямь не поскупились.

Тора присоединяется к нему, все еще поглощенная своей историей.

– Я думала вылезти из того окна и посмотреть, что там, – делится она, запуская игрушечную ракету с небрежной уверенностью, свойственной детям.

– Пожалуй, не стоит этого делать, – говорит Санти, вспоминая, бывали ли у него самого такие яркие сны. Он уверен, что даже если и бывали, то он никогда не рассказывал о них учителям. – Помнишь, что мы узнали о гравитации на прошлой неделе?

Тора закатывает глаза, когда их игрушечный корабль добирается до мезосферы и ракетные ускорители отделяются, как догоревшие свечи.

– Я не упаду, – говорит она. – Но если бы упала, то узнала бы, есть там что-то еще или нет.

Натура ученого. Санти представляет, как родители Торы находят ее лежащей на спине в саду. «Мистер Лопес велел ничего не принимать на веру».

– И вот что я хотела спросить, – продолжает Тора, – есть ли окна, которые ведут в другие места?

– Я тебя не понимаю, – хмурится он. – Ты, наверное, имеешь в виду не ваш сад?

– Нет, – говорит она твердо. – Я имею в виду другие места.

Санти смотрит на кривую траекторию корабля на экране.

– Ты про другие миры?

– Да, про них. – Тора светится.

Санти улыбается. Вот то, ради чего становятся учителями естествознания.

– Вероятно, нет. По крайней мере, не на Земле. В космосе, возможно, есть дыры, через которые можно из одной части Вселенной попасть в другую, отдаленную часть.

– Но мое окно не может ведь быть такой дырой? – хмурится Тора.

– Нет. То, что ты видела, наверное, просто обман зрения.

Она выглядит настолько разочарованной, что Санти спешит добавить:

– Но это ведь тоже интересно! На самом деле очень занятно, когда то, что мы видим, превращается в то, что, нам кажется, мы видим.

– Я знаю, что́ я видела, – не отступается Тора.

Раздается приглушенный сигнал. Экран мигает, требуя следующего действия.

– Смотри, – говорит Санти, радуясь возникшей передышке. – Нам нужно определиться – движемся мы через район катастрофы или перестраиваем маршрут, чтобы обойти его?

Тора тотчас сосредоточивается, встает на цыпочки и вглядывается в экран.

– Мне кажется, безопаснее перестроить маршрут. Но тут написано, что тогда мы будем дольше лететь.

Санти аккуратно подбирает слова. Он знает правильный ответ, ну или, во всяком случае, ответ, который необходим в игре. Но он не хочет учить Тору быть осторожной и всегда выбирать более безопасный путь.

– У нас есть щиты, – указывает Санти. – Может, они и не отразят всё, но дадут нам некоторую защиту. А если идти по длинному пути, то потребуется больше топлива. Но капитан ты. Тебе и решать.

Тора думает, из-за нахмуренных бровей она выглядит старше.

– Мне кажется, нам следует пройти через район катастрофы.

Она заносит палец над кнопкой. Санти чувствует ее сомнения.

– Если получится плохо, можем сыграть снова, – говорит она, нервно смеясь.

– Мне кажется, так нечестно, – возражает Санти. – Я думаю, нам следует сделать выбор и следовать ему.

– А если мы сделаем неправильный выбор? – Тора смотрит на него в ужасе.

– Нет неправильного выбора, случается то, что случается, – отвечает ей Санти.

– Спорю, вы так не скажете, если мы умрем, – шепчет Тора и жмет на кнопку.

Корабль устремляется вперед, а потом экран гаснет. Санти стучит по нему, ударяет по консоли. Ничего не происходит. Тора опускается на колени и трясет кабель.

– Мне кажется, игра сломалась. – Тора поднимается и зовет человека в синем плаще: – Эй, вы где? Мистер… смотритель музея?

Они идут в коридор, но его нигде не видно.

Санти смотрит на часы:

– Наше время вышло.

* * *

В последний день учебного года Тора приходит повидаться с ним. Родители переводят ее в школу с углубленным изучением гуманитарных наук. Санти пытался их переубедить, бросившись на амбразуру всего мироустройства, но потерпел фиаско. Он вежливо сдался, смирившись с тем, что его участие в судьбе Торы окончено.

– Это вам. – Тора кладет открытку ему на стол.

– Благодарю.

Он не открывает ее, боясь, что расчувствуется, Тора не должна видеть его таким.

– Я не хочу идти в новую школу, – произносит она.

Санти переживает один из тех редких моментов, которые можно по пальцам пересчитать. Он видит то, какой Тора станет однажды: высокой, неуклюжей, сердитой, но целеустремленной и способной на что угодно.

– Все будет в порядке, – ободряюще улыбается он. – Однажды ты станешь замечательным астронавтом.

– Кажется, я больше не хочу им быть. – Она сжимает руки.