самом месте, где Тора видела его будто бы сверху, в луче солнца, похожего на указующий перст. Ее пробирает дрожь.

– Что-то не так? – спрашивает он.

– Все в порядке.

Тора не может ему рассказать, что, как ей кажется, она видела. Он будет пытаться найти этому объяснение. Она позволяет ему взять себя за руку.

– Куда идем?

– Бог знает, – отвечает он, улыбаясь.

Бог посылает им трамвай, который увозит их в Бельгийский квартал, и затем ведет через незапертую зеленую дверь, вверх по бетонной лестнице.

– Зачем ты поселился на этой дурацкой крыше? – недовольно спрашивает Тора на третьем пролете.

– Отсюда все лучше видно, – улыбается Санти.

В дверь квартиры вставлено зеленое стекло, и саму ее обрамляет буйная растительность. Тора, все еще дезориентированная, думает, что порог – не просто порог, а жужжащий портал в другой мир. Уставившись на Санти, она пытается отследить причинно-следственную цепочку, благодаря которой оказалась здесь. Она пошла в «Кентавр» и заказала бокал вина. Бригитта отнесла его на чужой столик. А сейчас Тора уже в гостиной Санти. Она замечает синий диван, журнальный столик и карту звездного неба на стене. Какое-то черное пятно проносится мимо Торы, и она вскрикивает:

– Боже!

– Это Фелисетт. Она не очень подчиняется законам физики. – Санти смущенно проводит рукой по волосам. – Моя текущая теория заключается в том, что она живет в карманном измерении, которое совершенно случайно открывается в моей квартире.

– Фелисетт, – произносит Тора. – Первая кошка в космосе.

– Ты единственный человек, который понял эту отсылку, – улыбается Санти.

Торе он нравится. Такой знакомый и незнакомый одновременно. Где его носило всю ее жизнь?

Он смотрит на нее настороженно, и она его понимает.

– Ты, может, хочешь кофе?

Она качает головой. Точно нет, хотя Тора из той категории людей, кто вечно сомневается. Сейчас же она уверена в своем выборе.

– Неловко, но я не знаю, как тебя зовут, – говорит Санти.

Тора вспоминает, как странно они познакомились. Она знает, как его зовут, но почему он не знает ее имени? Тора оценивает себя со стороны: безымянная женщина с фиолетовыми волосами и в кожаном пиджаке – набор непонятных знаков.

– Угадай, – предлагает она.

Санти хмурится, словно это испытание, которое он не хочет провалить.

– Ты вроде говорила, что родилась в Англии?

Она кивает, сдерживая смех.

– Джейн Смит, – предполагает он.

– В статистическом плане догадка хорошая, – хохочет она. – Но нет, ты не угадал. Меня зовут Тора. Тора Лишкова. Санти – это сокращенная форма от?..

– Сантьяго Лопес Ромеро, – отвечает он, четко произнося каждый слог. – Рад познакомиться. – Он протягивает ей руку.

Вместо рукопожатия Тора подается вперед и целует его. Он не отталкивает ее, но и не отвечает на поцелуй. Когда Торе начинает казаться, что она делает искусственное дыхание «рот в рот», она отстраняется:

– Это не…

– Тора Лишкова, – говорит он, задыхаясь, и возвращает ей поцелуй.

Они целуются, как будто изголодались друг по другу. Тора направляет его в спальню, снимая с себя пиджак. Санти уже расстегивает пуговицы на ее рубашке. Он тянется к ее шее, а Тора откидывает голову и смеется, смеется, смеется.

Позже она просыпается в кровати Санти. Уже полдень, светло – и ничто не скроет ее побега. Черт его побери, Санти должен был спать, как все ее бывшие, а он смотрит на нее с раздражающей улыбкой. Он берет Тору за руку и видит татуировку в виде точек на запястье.

– Что это значит?

– Это созвездие Лисичка. – Она смотрит на него. – Кстати, я так обычно не поступаю.

– Как?

– Не прыгаю в кровать к мужчине, которого только что встретила.

– Ясно. Я тоже, – пожимает плечами Санти.

– К мужчине?

– Ни к мужчине, ни к женщине. – Он выглядит озадаченным. – У тебя как-то иначе с женщинами?

– Да.

Санти смотрит на нее, чтобы понять, не шутит ли она.

– Я не шучу. – Тора приходит ему на выручку.

Он слегка удивлен, но не осуждает ее.

– Польщен, что я исключение.

– Тебе просто повезло. В юности я посмотрела фильм о горячем мариачи[4], – отвечает Тора с дразнящей улыбкой. – Во вселенной, где я его не видела, ты мог и не заинтересовать меня вовсе.

Санти придвигается к ней:

– Прошу, не выкидывай меня из моей же кровати из-за того, что я собираюсь тебе сказать.

Он накручивает прядку ее фиолетовых волос на палец.

– Ничего не обещаю, – отвечает она.

– У меня ощущение, что мы с тобой прежде встречались, – серьезно говорит Санти.

К ее глубокому удовлетворению, он с грохотом падает на пол.

– Подсказка для следующего раза, – замечает Тора. – Такую чушь следует говорить до того, как затащить кого-то в кровать.

Сначала показывается его взъерошенная шевелюра, затем все остальное. Торе нравится, как Санти забирается на нее, упирает ладони в постель по обе стороны от ее головы.

– А если я хочу затащить тебя в кровать еще раз?

Тора оглядывается вокруг, делает вид, будто впервые замечает подушки, изголовье кровати, прикроватную тумбочку, где лежат книги Борхеса и научная фантастика.

– Ну, – она смотрит в его веселые глаза, – похоже, у тебя получилось.

* * *

На следующее утро Тора просыпается в экзистенциальной панике. Дело не в том, что она не знает, где находится. Она точно знает где: в квартире Санти.

Всю свою жизнь она бежала от того, что казалось основательным. А сейчас все настолько основательно, что ей больно: от черной кошки, которая свернулась клубком между ними, до связанного крючком коврика, на котором разбросаны ее вещи, и до неровного дыхания Санти во сне. Все это настолько же ужасающе, как видеть свое имя на небесах, глядя на звезды.

У нее перехватывает дыхание. Ей нужно уйти. Она выскальзывает из кровати, пытается тихонько одеться, но Санти спит чутко. Он открывает глаза и тянется через кровать, чем пугает Фелисетт, которая дает деру.

– Ты куда?

– За кофе, – лжет она, – тебе какой взять?

– Черный.

– Хорошо. Скоро вернусь, – обещает она бодро.

Тора натягивает ботинки, спускается по лестнице и выходит через зеленую дверь на засаженные деревьями улицы Бельгийского квартала. Движется дальше – по парку, где волнистые попугаи носятся в косых лучах солнечного света, мимо мечети. Тора направляется в район Эренфельд, где находится ее квартира. Она идет без остановки до самого маяка – реликта прихоти электротехнической компании, – который возвышается над городскими крышами в двухстах километрах от ближайшего моря. Зайдя в квартиру, Тора наконец чувствует себя в безопасности. Она запирает дверь и прислоняется к ней. Тяжело дышит, словно ей удалось уцелеть в пожаре. Тора окидывает взглядом знакомый беспорядок: телевизор, который она включает только для того, чтобы пересмотреть фильм «Контакт»; шарф –