– Да?

– Хочу стать учителем, как вы.

Она не пойдет за своей мечтой, которая когда-то была и его мечтой, и в этом его вина. Рука Бога превратила его в причину собственного провала. «Это должно стать мне уроком», – думает он, но не знает, каким именно уроком.

– До свиданья, – выдавливает Тора и выбегает.

Санти открывает открытку, ожидая увидеть ее последний рисунок, но ошибается.

Мистер Волк,

спасибо, что были моим любимым учителем. Надеюсь, мы снова увидимся.

С любовью,

Тора

Санти кладет открытку в ящик письменного стола. Он уже не раз проходил через подобное: прощания с учениками, когда треск электрического разряда превращается в радиомолчание. Тора, может, и станет скучать по нему на первых порах, но вскоре он окажется на задворках ее жизни, а она сама растворится среди сотен школьников, учившихся когда-то в этом кабинете. Через десять лет, встретив Санти на улице, она повернет обратно, чтобы не столкнуться с ним, вместо того чтобы пытаться неловко восстановить отношения, которые давно закончились. «Надеюсь, мы снова увидимся». Он уже знает, что этого никогда не случится.

Нет пути назад

Тора сидит за угловым столиком в «Кентавре» и ждет, когда Бригитта принесет ей бокал вина. Схемы соединений, которые она захватила, чтобы хоть как-то оправдать распитие спиртных напитков днем в одиночку, лежат на столе, но она знает, что даже не взглянет на них. Сейчас она в основном витает в облаках. То, что от нее осталось, болтается по Кёльну, кочуя между домом в Эренфельде и работой в инжиниринговой конторе через реку: расстояние так мало, что, если рассматривать его в разрезе вселенной, покажется, будто Тора просто стоит на месте.

Наблюдая за пылинками в солнечных лучах, она прокручивает в голове оправдания. Оправдания, что она выдала родителям, – неправдоподобные, глупые. А настоящая причина вот: на нее просто нападает ступор, когда нужно сделать важный выбор. Всякий раз, когда жизнь ставит Тору на распутье, она отступает в ужасе от одной только мысли, что загонит себя на одну-единственную дорожку. Это уже отвратило от нее всех, с кем она пробовала завести отношения. И встало между ней и ее стремлениями, как стена поперек неба.

Бригитта грохает бокалом по столу.

– Danke[2], – благодарит Тора, не глядя на нее.

С удивлением она ощущает под пальцами холод. Это тонкий бокал с кёльшем, местным светлым пивом, – совсем не то, что она заказала.

– Entschuldigung![3] – кричит кто-то через весь зал.

Это мужчина примерно ее возраста, лет двадцати пяти, с темными вьющимися волосами, в руках бокал красного вина. Тора настороженно кивает. Он подходит, улыбаясь, ее потряхивает, словно от страха.

В его немецком слышится акцент: можно смело переходить на английский.

– Знаешь, я не должна с тобой болтать только потому, что у тебя мое вино.

– А может, наоборот – это у тебя мое пиво?

«Испанец, – думает она, – но с английским у него все хорошо».

– Вот, пожалуйста. – Тора небрежно отставляет пиво. – Конец беседы.

Он ставит ее бокал вина на салфетку и придвигает к ней, сам садится с другой стороны стола.

– Серьезно? Почему бы не превратить ошибку в возможность?

– Бригитта не ошибается.

Тора смотрит на барменшу поверх своего бокала, но та очень кстати занята с другим клиентом.

– Хм… Значит, это не ошибка, – размышляет он, постукивая по подбородку. – Есть еще идеи?

Черт. Тора – ученый до мозга костей, и подобные вопросы для нее как красная тряпка для быка.

– Возможно, она хочет испортить мне день.

– Нам нужны еще данные. – Он наклоняется вперед, начинает говорить тихо, искоса глядя на барную стойку. – У тебя когда-нибудь возникало ощущение, что ты не нравишься Бригитте?

От его шепота Тора вздрагивает. Просто нелепо.

– Нет, она всегда очень добра ко мне.

Он откидывается назад с ликованием:

– Тогда почему бы не предположить, что она пытается сделать твой день лучше?

– А ты не робкого десятка. – Тора изо всех сил старается не засмеяться.

Он смеется за них обоих.

– Ты инженер?

Тора смотрит на него с каменным лицом. Сбитый с толку, он хмурится:

– Это означает «нет»?

– Ох, прости. Я думала, это начало подката: «Ты инженер? Потому что…» – Тора замолкает. – Черт, даже не знаю. «Потому что мы явно детали одного механизма»?

Он внезапно хохочет:

– Я просто увидел эти схемы. – Он касается документов на столе. – Но мне понравилась фраза. Возьму на вооружение.

Тора улыбается помимо воли. Их глаза встречаются, и между ними проскакивает что-то, во что она, казалось, не верит.

– А ты-то кто такой? – спрашивает она требовательно, почти сердито.

– Санти, – протягивает он ей руку.

Тора пожимает ладонь и говорит:

– Значит, у тебя есть время, пока мы допиваем, а потом я вернусь к первоначальному плану угрюмо напиваться в одиночестве. Договорились?

Он вскидывает руки:

– Похоже, у меня и выбора-то нет.

Они болтают, начав с вопроса, кто сколько живет в Кёльне – Санти с тех пор, как приехал учиться на магистра, а Тора с десяти лет, когда ее родители перебрались сюда из Англии. Примерно час они увлеченно обсуждают, с чего начали и к чему стремятся.

– Сколько всего там, далеко! – восклицает Санти, возбужденно ударяя по столу. – Не понимаю людей, которые довольствуются этим. – Он обводит жестом барную стойку, других посетителей, площадь на улице. – Как будто больше ничего и нет.

Все, Тора решилась. Она берет его за руку и встает.

Санти смотрит на нее так, будто она вытянула его из одного мира и затащила в другой.

– Что ты делаешь?

– Ухожу, – говорит она, – с тобой.

Санти поднимается, удивленный, но радостный. Он пытается оплатить счет, но она велит ему подождать на площади. Бригитта идет на кассу за сдачей, а Тора смотрит на свое отражение в зеркале за барной стойкой. Лицо красное, ей неловко и не хочется смотреть на себя. Она отворачивается от зеркала и проходит за барную стойку. Что-то отсвечивает в зеркале. Тора оборачивается и замирает в попытке понять, что видит: это оказывается площадь сверху – фонтан, похожий на струйку дыма, брусчатка поблескивает чешуей дракона. И даже Санти, ожидающий ее, – крошечная фигурка с темными волосами.

– Прошу прощения?

Тора вздрагивает, возвращается в настоящее. Перед ней стоит Бригитта и многозначительно смотрит на ноги Торы, находящиеся за линией барной стойки.

– Извините. – Тора делает шаг назад.

Бригитта дает ей сдачу, Тора снова смотрит в зеркало. Теперь она видит только свое отражение.

Она кладет деньги в карман и медленно выходит на улицу. Санти стоит на том же