их с Джулс квартире, два часа ночи, Тора кормит Оскара, а Санти составляет свод их смертей. Воспоминание ранит. Интересно, это была последняя жизнь, которую она прожила как хотела?

Та Тора кажется теперь такой далекой, едва различимой за всеми ошибками, совершенными с тех пор.

– И если мы выясним, что настоящее, – размышляет она, – как это поможет нам выбраться?

Санти закрывает глаза.

– Помнишь ту жизнь, где мы встретились в хостеле? Я тогда думал, что если узнаю, кто я, то пойму, к чему я иду. – Он открывает глаза, встречается с ней взглядом. – Если мы поймем, что настоящее, мы найдем выход.

Тора отводит взгляд. Она не уверена, что хочет знать, кто она на самом деле. Ей совершенно не нравится нынешняя ее версия, но она все еще может найти утешение в тех жизнях, где совершала другой выбор. А что, если настоящая Тора сделала выбор, который нельзя отменить? Если она перестанет пытаться и попробует разобраться в том, кем они являются на самом деле, то, наверное, распадется на части.

Тора сдержанно кивает:

– Удачи! Если увижу парня в синем плаще, дам тебе знать.

Санти смотрит, как она уходит, словно не ждет, что она когда-нибудь вернется.

* * *

Тора сидит в траве с пульверизатором в левой руке и одеялом в правой. Перед ней тарелка с просом, позади – клетка с дикими попугаями.

Скоро прилетает еще одна ярко-зеленая птичка. Тора не шевелится, пока попугай не начинает клевать просо. Она надвигается на ничего не подозревающую птицу и распыляет на нее воду. Попугай пытается взлететь, но Тора накидывает сверху одеяло и запихивает его в клетку.

Она закрывает дверцу и пересчитывает попугаев. Пожалуй, достаточно. Тора собирает снаряжение и спиной вперед идет в Эренфельд через парк. Она демонстративно приподнимает клетку перед пожилой женщиной, которая идет вслед за ней.

– Никогда не видели, как люди пятятся с клеткой попугаев? – кричит Тора на невообразимой смеси исландского и плохого чешского.

Пожилая женщина качает головой и сворачивает на другую дорожку. Тора громко смеется, ей кажется, что она вот-вот сойдет с ума.

У подножия маяка она ставит клетку на землю. Тора просовывает каждого извивающегося попугая сквозь бетонную стену. Опустошив клетку, она достает сумку с зернами и просовывает голову вслед за птицами. Внутри царит хаос – кружащийся хаос из попугаев. Она рассыпает несколько добрых горстей зерен, доливает воду в поилку и уходит оттуда.

После попыток уничтожить мир очень хочется поесть. Тора идет в Старый город, хватает чудесную сосиску с соусом карри из фургончика у собора, слабо веря, что это поможет утолить голод. Несколько последних жизней еда просто лежит в ее желудке и не насыщает ее. Она не признается Санти: он ведь наверняка скажет, что это метафора ее духовного голода, или выдаст еще что-нибудь глубокомысленное.

Тора стоит, опершись о стеклянную стену здания главного вокзала, когда замечает его на ступеньках собора – он рисует в блокноте. Она ловит себя на мысли об особняке воспоминаний – дом пустой, он ждет. Тора садится на поезд до Фюлингена. Она не понимает, зачем это делает, пока не оказывается внутри и ноги не приводят ее к портрету Джулс.

Та смотрит на нее со стены как живая, от искренней улыбки вокруг глаз собрались морщинки. Тора вспоминает все версии Джулс – и каждая, если Санти прав, отголосок настоящей. А еще Тора вспоминает, как со временем сформировалась убежденность, что она может быть с Джулс только в том случае, если не будет искать выход. Интересно, она уже сделала этот выбор или все еще делает?

Перед уходом Тора задерживается у портрета незнакомца в синем плаще. Ей нужно вспомнить слово, которое вертится на языке. Она закрывает глаза. Яркая вспышка, которую она замечает краем глаза, неожиданный запах дыма в горле. Песок под пальцами и вспышка синего.

Берег озера. Мужчина в синем плаще лежит на песке, повторяя: «Что-то случилось». Она спросила, как его зовут, он сказал: «Перегрин».

Тора пишет имя на стене под изображением, чтобы Санти его увидел. Он точно найдет в этом смысл.

На следующий день Тора, стоя на лестнице в планетарии «Одиссея», терпеливо выкручивает с потолка лампочки, выполняющие роль звезд. Телефон подает сигнал – входящее сообщение.

От Санти. Лучше удалить, не читая. Проклиная свое любопытство, Тора все же читает.

Я нашел его. Мы в доме.

Не похоже на приглашение, но Торе плевать. Она слетает с лестницы и несется к особняку.

Зайдя в дом воспоминаний, Тора видит Перегрина посередине комнаты. Санти сидит у стены, обхватив голову руками.

Мужчина в синем плаще растерянно смотрит на Тору. Она поворачивается к Санти:

– Где ты его нашел?

– Я вызвал его. – Санти указывает на надпись Торы рядом с портретом. – Произнес его имя, и он появился.

Ну конечно, Санти и его вера в чудеса. Как же иначе?

– И?.. – спрашивает Тора нетерпеливо.

Санти качает головой. Впервые она видит отчаяние в его глазах.

– Все без толку. Он несет какую-то чушь.

Тора этого не выдержит – она никогда не видела Санти таким беспомощным. Она направляется к Перегрину.

– Так. Скажи мне, что происходит, – требует она.

– Вы здесь, – хмурится Перегрин.

– Спасибо, мы это уже поняли. – На Тору накатывает гнев. – ГДЕ «ЗДЕСЬ»?

– Я… – Он замирает с открытым ртом. – Я не могу сказать.

– Прекрасно можешь.

Тора чувствует, как превращается в концентрированный клубок бешенства. Легче принять свой нрав, чем бороться с ним. Легче наброситься на этого человека и уничтожить его – так, как она пытается сделать с миром. Тора отходит на несколько шагов, поднимает с пола кусок бруса и направляется обратно к Перегрину.

– Можешь и скажешь.

Санти встает:

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь получить ответы. – Тора надвигается на Перегрина. – Он сейчас расскажет нам, что происходит.

– Тора, – предупреждает ее Санти.

– Он что-то знает. – Тора произносит эти слова, будто молит о чем-то, хотя и сама не знает о чем. – Он что-то знает и скрывает это от нас.

Санти подходит к ней.

– Посмотри на него, – увещевает он. – Он сбит с толку. Он не…

– Он сбит с толку?

Тора бьет брусом об пол. Санти подпрыгивает. Перегрин не шевелится. Тора ненавидит его за это и за то, кто он – пустой шифр, обещающий ответы и ничего не раскрывающий.

Санти поворачивается к Торе. Только тот, кто его знает, заметил бы напряжение в плечах.

– Это не ты, – произносит Санти.

– Уверен? – Тора смеется. Как плохо он ее знает спустя столько времени! – Мы убивали друг друга, Санти. Я заставила твою жену исчезнуть, а тебя смотреть