– О чем ты?

– Ты сказала, что живешь здесь пять лет. И ты все время вот так? Крадешь еду и бросаешь предметы в пустоту?

– Мне казалось, ты любишь чудеса! – В глазах Торы безмерное удивление.

Санти проводит рукой по лицу, выдыхает:

– Я думаю, мы не так должны жить.

– А как тогда? Мне устроиться на работу? – усмехается она. – Кроме того, технически я ни у кого не ворую. Если только у эфира нет прав собственности.

– Все это неправильно, – качает головой Санти. – Как будто бы жульничество.

– Да, если бы это была игра, в которую мы согласились играть. Но я не помню, чтобы на что-то подписывалась. – Тора бросает последнюю шишку и встает. – В прошлый раз я тебе сказала, что все наши выборы несущественны. Но я поняла, что это не так. Кое-что выбрать можно. Отказаться играть по правилам.

В Санти поднимается гнев, скопившийся от прежних воплощений, когда он следовал за Торой и подчищал за ней.

– Это не игра, – говорит он. – По крайней мере, для меня. – Санти, полный сожаления, указывает на башню. – Я совершил самоубийство. И оставил Аурелию жить с этим. Можешь представить, как ей было больно? – Он давит пальцами на виски. – Как я мог так поступить? Как ты мне позволила?

– Это было твое решение. – Тора скрещивает руки на груди.

– Как я мог что-то решать, если ты сделала меня тем, кем я был?

Он не знает, как объяснить, что она стала центром его мира с раннего детства, кем-то между второй матерью и святой.

– Ты сам сказал, что будешь собой в любом случае! – закатывает глаза Тора.

– Я ошибался.

От этого признания она замолкает, и в других обстоятельствах Санти рассмеялся бы. Наконец-то он нашел способ прекратить их бесконечный спор.

Тору трясет.

– Санти, не важно, что ты сделал. Потому что на самом деле ты этого не делал. Ничто из этого не настоящее. – Она кивает на незримые очертания портала аннигиляции. – Какие еще доказательства тебе нужны?

– Я настоящий. – Он делает шаг к ней. – Ты настоящая.

Тора качает головой, на лице блуждает странная улыбка.

– Настоящие люди не умирают, чтобы потом вернуться. Настоящие люди не перерождаются в сотни версий себя, пока от них не остается только злость и страх. – Она начинает уходить. – Может, мы и были когда-то настоящими, давным-давно.

Санти смотрит на жесткую линию ее плеч. Тора отступила, залегла в берлоге этого мира, снова оставив его одного. Но одному ему не справиться. Его действия бессмысленны без нее: если наказывают их двоих, то вину нужно искупать обоим.

– Я тебе докажу, – говорит он. – Я покажу тебе то, что ты не сможешь назвать ненастоящим.

Тора поворачивает голову. На лице появляется улыбка – она никогда не могла устоять перед брошенным вызовом.

– Ну давай, показывай.

– Мне нужно время. Встретимся через неделю в «Кентавре».

Тора возвращается к Санти, с любопытством рассматривает его непроницаемое лицо.

– Хорошо. – Она смотрит на башню. – Не буду спрашивать во сколько.

– Точно не в полночь, лучше днем, – кивает он.

Тора смеется. Она целует его в щеку и перемахивает через ограждение и бежит прочь, пока не исчезает за башней.

* * *

Дома Санти застает Элоизу с бонсаем. Она сидит у окна в последних лучах зимнего света и тихо ругается на французском, пытаясь придать дереву более презентабельный вид. Элоиза даже не подозревает, что ее занятие растянулось на многие жизни. «Как мое рисование», – думает Санти. Он считает, что без возможности помнить и расти у Элоизы так ничего и не выйдет.

Миг он стоит и наблюдает за ней. Каждая версия их отношений новая для Элоизы, в то время как для него это отголоски прошлого. Но правда существует, ее нужно искать там, где пересекаются все их истории.

– Ты припозднился, – замечает Элоиза, не глядя на него.

Санти наклоняется погладить Фелисетт, которая вьется у ног.

– Встретился со старым другом.

Элоиза бросает дерево и идет поцеловать Санти. Карие глаза изучают мужа, и она отстраняется.

– Хм… Уклончиво. – В уголках ее рта играет улыбка. – Ты мне так намекаешь, что собираешься сбежать с горячей немкой?

Санти мог сказать «да». Или мог уйти тотчас, ничего не объясняя. Или поступить так же, как и в последний раз, когда они были вместе, так, как Тора поступила с Джулс, – рассказать Элоизе правду, которую та не выдержит. Санти смотрит на жену – ему кажется, ни один из возможных сценариев ее не удивит. Он подмечает константу в их отношениях, – так или иначе, Элоиза всегда ждет, что он ее оставит.

Может, ему хоть раз удастся удивить ее?

– Не сейчас, – отвечает Санти и притягивает Элоизу к себе.

* * *

Спустя неделю в «Кентавре» они спорят с Торой. На улице прохладно, но ей захотелось сесть снаружи, чтобы покурить. В Санти просыпается призрак его предыдущего «я», который, завидев Тору, смахивающую пепел, тоже с удовольствием закурил бы.

– Не понимаю, как ты не понимаешь! – Она наклоняется к нему через стол. – Я хочу сказать, что ты был прав про нас с тобой. Нам не суждено жить так, как остальные. Мы не перестанем хотеть того, что находится за пределами этого мира. Мы всегда будем хотеть выбраться.

– Согласен, – отвечает он. – Но то, что ты делаешь, – живешь в прорехах мира, отказываешься воспринимать происходящее как реальность – не выход. Ты только запутываешься.

Тора делает глоток вина.

– Ты думаешь, если мы будем притворяться, что все настоящее, мы выберемся?

Санти колеблется. Он думает, стоит ли говорить ей об искуплении, о добровольной жертве, которая приведет к прощению грехов. Но он боится, что Тора вынудит его отказаться от этой цели, как много раз прежде.

– Я все еще жду доказательств, между прочим, – добавляет Тора, барабаня пальцами по столу. – Надеюсь, ты не вино имел в виду. Оно казалось мне подозрительным еще до того, как мы начали вспоминать.

Санти смотрит на часы:

– С минуты на минуту.

Он поднимает глаза и замечает женщину, идущую к ним через площадь.

Тора следит за его взглядом.

– Нет. – Она резко встает, отчего бокал падает со стола, а вино разливается на камни. – Нет, я не буду этого делать.

Санти идет за ней, хватает ее и разворачивает. Джулс останавливается.

– Привет, – говорит она и неуклюже машет рукой. – Я Джулс. Вы, должно быть, Тора.

Тора отворачивается и опускает глаза, словно боится даже взглянуть на Джулс.

– Скажи ей, что она не настоящая, – шепчет Санти на ухо Торе. – Ты ведь не можешь?

Тора делает вдох, словно собирается прыгнуть в ледяную воду. Она смотрит на Джулс секунду, затем закрывает