– Это мы! Ты погляди. Вот мы где!

Он чувствует, что ее трясет.

– А что, тебе очень идет образ Иисуса.

– У тебя правда синие волосы. Ну, частично, – говорит Санти.

– Я бы никогда не покрасила одни концы, – презрительно замечает Тора. – Они просто отросли.

До них обоих доходит, что это значит. Санти оборачивается к Перегрину:

– Сколько мы здесь?

– Для вас… – Перегрин запинается, начинает снова. – Пятнадцать целых три десятых года.

– Пятнадцать… – Глаза Торы расширяются. – Мы в этом ящике пятнадцать лет?

Санти представляет, что его слабое инертное тело заключено в металл. Он сжимает руки в кулаки:

– Сколько лететь до пункта назначения?

Перегрин моргает, и в мгновение ока смятение в его глазах сменяется спокойствием.

– Минус четыре целых девять десятых года.

Санти и Тора переглядываются.

– Прости. Ты сказал «минус»? – уточняет Санти.

Даже в тусклом свете зала видно, как Тора побледнела.

– Перегрин имеет в виду, что мы уже прибыли.

– То есть?

– Он уже говорил нам, помнишь? Неоднократно. «Вы здесь». С того первого раза у башни с часами, много-много миров назад. – Тора смотрит в пустоту. – Звезды менялись, а потом прекратили меняться, когда мы прибыли на место.

– Почти пять лет назад. – Санти чувствует, как на него накатывает паника, а вместе с ней головокружение. – Почему мы тогда не проснулись?

– Перегрин! Разбуди нас, – приказывает Тора.

На лице Перегрина замешательство.

– Экипаж нельзя будить. В переходной фазе.

– Это никакая не переходная фаза, чтоб тебя! Мы здесь. – Тора так близко подходит к Перегрину, что, будь живым, он рефлекторно отступил бы. – Разбуди нас.

В голове Санти всплывает дом воспоминаний, брус в руке Торы. Он трогает ее за плечо:

– Может, нам нужно правильно его попросить?

– Мы не должны его просить. Перегрин должен все инициировать сам. – Тора поворачивается и энергично машет в сторону пустых панелей в другом конце помещения. – На них должны быть данные о нашей миссии. Но данных нет, ведь Перегрин думает, что мы все еще в пути. Поэтому и надпись «На реконструкции». – Тора горько смеется, будто стала предметом остроумной шутки. – Послушай, как он разговаривает. Неужели ты думаешь, что его так запрограммировали? Да он, мать его, сломан. Перегрин, ты нормально функционируешь?

Перегрин растерянно смотрит на Санти:

– Что-то случилось.

– Что-то случилось, – повторяет Тора, подходя к Перегрину. – Ты сказал это на берегу озера, когда упал. Я подумала, что у тебя удар. Но ты не человек. И у тебя не может быть удара.

– Не удар – неустранимая ошибка, – догадывается Санти.

Он вспоминает, как на берегу озера землю затрясло так, словно город разрывало на части. Санти смотрит на Тору:

– Столкновение. Мы с тобой оба это почувствовали. Перегрин… то есть компьютерные системы, наверное, повреждены. – В Санти нарастает жуткий страх: ему тесно – но это полутемное помещение здесь совсем ни при чем. – Он знает, что мы здесь, но не может вывести нас из переходной фазы. Он не может нас разбудить.

Тора смотрит в глаза Перегрину.

– И что, ты нам позволишь умереть с голоду? – Дрожащей рукой она указывает на видеостену. – Посмотри на нас. Я думала, это комбинезоны мешковатые. Но на самом деле это мы, черт его дери, скелеты.

Санти следит за ее взглядом. Его неряшливая борода скрывает худобу, но зато лицо Торы говорит о многом – неестественно выдающиеся скулы, бледная кожа. Сильный контраст с той версией, которая стоит сейчас перед экраном.

– А что с запасами кислорода, еды, воды? – спрашивает Санти у Перегрина. – Наверняка их больше, чем требовалось на путь сюда, иначе мы бы уже умерли. Сколько у нас осталось? Хватит на обратный путь?

«Прошло пять лет, значит должно хватить еще на пять по меньшей мере. Мы окажемся в трудном положении, если не выясним, как восполнить запасы, но может, удастся…»

Перегрин качает головой:

– Топливо и запасы… в обратный путь… отправлены заранее на планету. Экипаж забирает по прибытии.

– Ладно, – выдыхает Санти. – Но у нас предусмотрен резерв?

Перегрин кивает.

– Ты про тот, что мы использовали четыре целых девять десятых года? – фыркает Тора.

Санти не отвечает ей и спрашивает Перегрина:

– Сколько еще осталось?

Лицо Перегрина подрагивает.

– Один месяц.

– Реального времени?

– Да.

Санти поворачивается к ползущей зеленой линии на кардиомониторе:

– А на этой планете?

– Восемь лет.

В затемненной комнате повисает тишина. Санти думает об оставшихся днях и месяцах, которые отделяют их от аннигиляции. Кажется, что целая вечность, но с другой стороны, ничтожно мало, как один удар сердца.

Тора качает головой, идет мимо Санти к двери.

– Ты куда? – спрашивает он.

Она не оборачивается.

– Не знаю, как тебе, а мне нужно выпить, черт возьми.

* * *

Они идут обратно через реку, линия горизонта – темный мазок на фоне утреннего неба. Самое странное, что все еще кажется настоящим. Санти умом понимает, что это иллюзия, но продолжает верить в легкий ветерок, дующий в лицо, в серый накат воды, в звуки просыпающегося города.

«Кентавр» закрыт. Тора переворачивает один из стульев и садится. Бригитта готовится к открытию. Санти ей машет. Она показывает на свои часы и качает головой.

– Часы, – говорит Тора. – Это был обратный отсчет.

Санти смотрит на башню, где стрелки часов показывали полночь на протяжении многих миров. Четыре года и одиннадцать месяцев – как они растянулись здесь! Четыре года и одиннадцать месяцев – какие крохи резерва остались! Санти пытается собраться, он, в конце концов, профессионал, хотя и не помнит этого.

– Нам нужно оценить ситуацию и разработать план.

– Ну хорошо. – Тора икает от смеха. – Вот что мы имеем. Мы находимся ровно там, где всегда хотели оказаться, хотя не видим этого и не можем потрогать. Если мы не найдем выход, то умрем с голоду внутри металлического ящика, даже не проснувшись. Она бросает взгляд на окно «Кентавра».

– Где мое вино?

– Бригитта еще не открылась.

– Бригитта, мать ее, ненастоящая.

Тора встает и колотит в дверь. После короткого напряженного разговора, которого Санти не слышит, Тора возвращается с вином и светлым пивом.

– За достижение нашей мечты, – провозглашает горький тост она, поднимая бокал.

Санти с чувством чокается.

Тора ставит бокал на стол и кривит лицо:

– Теперь, когда я знаю, что в реальности организм получает все внутривенно, ощущения не те.

Санти пробует пиво:

– А мне кажется, вкус настоящего.

– Но на самом деле нет, ничто из этого не настоящее. И мы только что видели исчерпывающее доказательство. – Тора качает головой. – Мне кажется, здорово придумано усыпить нас. Создать нереальный мир, чтобы нам было не скучно. Но почему нам не дали запомнить, где мы на самом деле находимся?

Санти вздрагивает, вспоминая