а затем её прорвал сдавленный смешок французского наблюдателя. За ним — облегчённый выдох директора. Даже у немца дрогнули уголки губ. В этой абсурдной, сюрреалистичной ситуации этот глупый жест-фокус Туполева разрядил скопившееся напряжение и пришёлся как нельзя к месту, превратив катастрофу в странное, почти праздничное представление. Туполев мгновенно стал не просто высококлассным специалистом, спасшим всех — его авторитет стал попросту не оспорим.

Всё той же походкой он приблизился к центральному терминалу. Вставил флешку. Его пальцы пролетели по клавиатуре, набирая, подсмотренный у Голубева, длинный, двадцативосьмизначный код. Набирал по памяти, не глядя, с лёгкой, снисходительной улыбкой, будто это был не сложнейший буквенно-цифорно-символьный код, а трёхзначный пароль от домофона.

Голубев, стоявший у стены, уже вообще не понимал что происходит. Он смотрел на Туполева с чувством, близким к благоговению, смешанным с остатками ужаса. Его окончательно оттеснили в его же кабинете, едва не вытолкнули за дверь, теперь он был просто зрителем.

На часах било 20:00.

— Поехали, — тихо произнёс Туполев и нажал последнюю клавишу.

Затем он выпрямился, снова обернулся к толпе, запрудившей кабинет.

— А теперь, уважаемая публика, прошу за кулисы! — широким жестом он указал на дверь в коридор, где висел огромный плазменный экран для общего мониторинга. — Трансляция началась. Негоже творцам мешать в священный момент. Да и вид оттуда лучше, уверяю вас, лучше. Полный эффект присутствия.

И, к удивлению Голубева, все послушались. Чопорные немцы, наглые поляки, насмешливые французы, даже взъерошенный директор. Подчиняясь не приказу, а магнетической уверенности Туполева, они, как загипнотизированные, стали выходить в коридор один за другим.

Туполев, стоя в дверях, вежливо кивал, провожая их.

— Благодарю за понимание. И удачного просмотра. Удачи. Всего доброго. До скорой встречи. — говорил он, насмешливо кланяясь каждому выходящему.

Последним вышел Голубев. Их взгляды встретились. Туполев подмигнул ему — коротко, по-дружески.

И захлопнул дверь.

Щелчок автоматического замка прозвучал на удивление громко и сухо.

В серверной остался лишь один Туполев. Тишина, нарушаемая лишь ровным гудением стоек. На главном мониторе уже шла трансляция. Но не речь Императрицы. А чёткий, профессиональный монтаж: тёмный коридор, камера, залитая кровью девушка, и фигура, врывающаяся в кадр…

А в коридоре, у большого экрана, Голубев и все остальные смотрели на это, и их лица медленно, одно за другим, начинали выражать нечто среднее между ужасом и полным, абсолютным недоумением.

Глава 14

Реакция Императрицы

Интерлюдия Vlll. Императорский дворец. Кабинет Её Величества.

Анастасия Романова смотрела на широкий экран, ожидая эфира в тишине и одиночестве. Через пару минут должно было начаться воспроизведение её обращения к Империи.

Как народ отреагирует на то что Александр Романов официально лишён права наследования престола… предугадать тяжело.

Например, информацию о том что Наследник был объявлен в розыск, многие приняли тяжело… Но благодаря своевременным принятым Императрицей и её союзниками мерам, большинства проблем удалось избежать. Всё, по-большей части, шло спокойно, если не считать… некоторых инцидентов.

Речь была верхом совершенства. Каждое слово согласовано с экспертами. Выверено. Каждая пауза вымерена до сотых долей секунды. Каждый жест, каждый вздох, каждый взгляд… Все на своём месте. По мнению самой Анастасии Романовой, вышло идеально. Не с первого раза, конечно, а после трёх десятков дублей, но всё же.

Императрица оглядела свой кабинет. Впервые за многое время она была в полном одиночестве. Слегка улыбнувшись, пригубила дорогое вино.

Иностранцы, в последнюю неделю прочно основавшиеся во дворце в целом, и её кабинете в частности, отсутствовали, занимаясь согласованием вопросов о вводе дополнительного военного контингента c правителями своих государств.

Старый сортаник, Валевский, был у себя в усадьбе. Князя можно было понять: сейчас на него упал целый ворох проблем и забот связанных с освоением и поглощением новых активов. Там тоже имели место свои… подводные камни. Не все так просто соглашались бесконфликтно сменить владельца. У Пожарского было много верных людей, который до сих пор сопротивлялись. Тщетно, конечно, но палки в колёса подбрасывали.

Её Величество ещё раз пригубила вино. Минута до начала трансляции.

И вот. Она началась. Трансляция.

Но это не её обращение. Анастасия поперхнулась вином. Она инстинктивно потянулась к телефону, не отрывая шокированного взгляда от экрана, где разворачивалось немыслимое.

Наконец, ей удалось нащупать терминал. Он тут же зазвонил, сразу по трём внутренним линиям.

— Немедленно остановите это! — крик Её Величества эхом разнёсся по кабинету, перекрывая голоса в трубке.

— Пытаемся, Ваше Величество! — доложил голос полковника СИБ, срывающийся на фальцет. — С центром трансляции нет связи! Никто не отвечает!

— Откуда ещё можно отключить? Обесточьте его! Просто обесточьте телецентр!

— Это не так просто. Там четыре независимых резервных линии питания. В серверной автономный источник! Всё сделано для того, что бы трансляцию прервать было невозможно!

— Хоть что-то сделайте!

— Ищем другие способы прервать трансляцию.

— Пока вы ищите, вся Империя смотрит вот это…

Анастасия рычала в трубку, не находя слов. В это время на экране Александр уже входил в допросную комнату. Она видела, как он расправляется с палачами, срывает ремни, поднимает на руки окровавленную девчонку и уходит.

Её рука, всё ещё сжимавшая хрустальный бокал, дёрнулась. Фужер выскользнул из пальцев и разбился о паркет. Звон разлетевшегося хрусталя прозвучал неприлично громко. Тёмно-рубиновое вино растеклось лужей, похожей на кровь.

— Сука, — прошипела она уже не в трубку, глядя на застывший на миг финальный кадр. — Как смонтировали… Выставили героем. Естественно, если он герой, то злодей тут я… А ещё эти ублюдки… Додумались же насиловать. Идиоты.

Она лукавила. Ей было плевать на то, что делали с девчонкой. Главным был результат. До тех пор, пока это не выставили на всеобщее обозрение.

Из трубки раздался доклад.

— Мы дозвонились до охраны в холле — они говорят, в главной аппаратной заперся один человек! Какой-то техник! Он один и транслирует это!

— Так вломитесь! Выбейте дверь! В чём проблема?

— Не получается! — в голосе полковника сквозил чистый ужас. — Дверь… она не просто заперта. Она будто вросли в стену. Ломы гнутся. Заклятия попросту не могут её пробить.

— Как такое возможно?~ — уже не сдерживаясь орала Её Величество.

Кадр сменился.

Теперь на экране был совсем другой фон. Кабинет. Солидный, отделанный тёмным деревом. Массивный стол. На стене во всю ширину — карта Российской Империи. Всё выглядело основательно, с намёком на традицию и власть.

Александр стоял перед картой. Не в лохмотьях беглеца, а в простой, но безупречно сидящей тёмной одежде. Он был спокоен. Его лицо не выражало ни гнева, ни триумфа. Только холодную, сосредоточенную серьёзность и в уголках глаз — едва уловимую, леденящую насмешку.