крысу, взял дельфина двумя пальцами и выдернул его из порта. Помпон жалобно болтался.

Люди продолжали прибывать в кабинет.

Спустя пару минут в дверь влетел сам директор телецентра, его лицо было цвета пепла.

— Что тут происходит?

— Он вставил в терминал личную флешку и тот заблокировался. — выкрикнул чей-то смутно знакомый голос из толпы.

— До эфира двадцать пять минут! Вы в своём уме⁈ Нас всех расстреляют! — рычал директор.

— Проклятие… — Голубев бессильно опустился на стул, схватившись за голову. — Он не должен был так блокироваться… Это бред… Даже если вставишь неправильный носитель, флешка просто не прочитается! Ничего не должно блокироваться! Такого просто не может быть! — продолжал раз за разом повторять себе под нос Голубев.

В кабинете, тем временем, стоял Вавилонский гвалт. Немец требовал отчёта на своём языке. Польский офицер кричал, что это диверсия. Француз ехидно предлагал вызвать экзорциста. Не для того что бы починить терминал, а для того что бы вылечить Голубева. Директор метался, тщетно требуя от инженера, что бы он сделал хоть что-то.

И тут в дверном проёме, словно воплощённое спокойствие, возник Туполев. Уверен в себе, на лице лёгкая профессиональная улыбка.

— Коллеги, что за переполох? — его голос, спокойный и ровный, на секунду перекрыл шум.

Увидев его, Голубев ощутил слабый, иррациональный прилив надежды. Хоть кто-то адекватный!

Туполев, не обращая внимания на вопли, подошёл к терминалу. Он бросил взгляд на экран с идиотской ошибкой, на брезгливо отложенного в сторону розового дельфина, на открытый сейф с одиноким футляром. Он щёлкнул застёжками кейса, внутри которого лежал не пойми что: пучки проводов с разъёмами, которых тут и в помине не было, какая-то плата с мигающими диодами, мультиметр.

— Вы кто? — рявкнул офицер СИБ.

— Антон Степанович Туполев, инженер седьмого уровня по чрезвычайным ситуациям от Технического департамента, — отчеканил Туполев, даже не глядя на него, подключая свой прибор к диагностическому порту на корпусе терминала. — Вызван по тревоге «Дельта-ноль». Время реакции — в норме. Сергей Петрович, — он обратился к Голубеву, — при приёме файла были аномалии в логе синхронизации тактовых генераторов? Хоть на миллисекунду?

— Что? Что это? Я… не смотрел, — растерянно пробормотал Сергей Петрович.

— А почему? — тут же рявкнул директор, глядя на Голубева.

Голубев попытался объяснить что никакого лога синхронизации тактовых генераторов не существует, но слова застыли комом в горле.

Он только захрипел что-то невнятное.

Директор бросил на Голубева взгляд, от которого тот понял что его квалификация, как инженера, в директорских глазах упала ниже уровня плинтуса, тогда как авторитет Туполева рос с каждой секундной.

И Туполев продолжал говорить. Он говорил так убедительно, с такой спокойной, почти скучной уверенностью, что его слова казались единственной твердыней в этом хаосе.

Голубев понимал что Туполев несёт полный бред. Какие-то глупые с технической точки зрения, не связанные между собой вещи. Он просто сыпал терминами, причём за частую несуществующими. Но Голубев молчал, подавленный грузом ответственности и всеобщей паникой. К тому же он боялся спугнуть Туполева, который хоть что-то пытался сделать.

— Видите? — Туполев ткнул пальцем в совершенно случайную строчку на своём приборчике, где мигала синусоида. — Фазовый сдвиг. Наведённая паразитная индуктивность. Скорее всего, от неэкранированной проводки этих господ, — он кивнул на иностранных солдат. — Их оборудование часто не соответствует нашим стандартам электромагнитной совместимости. Сейчас устраним. Так. Тут что-то ещё…

Туполев внимательно посмотрел на терминал. Повернулся к Голубеву.

— Сергей Петрович, вы же помните, в прошивке версии 4.2 для этого терминала был скрытый флаг отладки? Через последовательный порт? Нужно вызвать меню низкоуровневого сброса.

Голубев растерянно помотал головой. Никакого флага отладки он не помнил.

— Ну, как же! — Туполев сделал вид, что удивлён его забывчивостью. — Ладно, не страшно. Я знаю бэкдор. — произнёс он так, будто увидел банальную поломку принтера. — Сессионный сбой контроллера USB. Наводили статику. Видали. — Он положил руку на корпус терминала, словно проверяя температуру, и несколько раз быстро, не глядя, нажал комбинацию клавиш на выключенной, казалось бы, клавиатуре.

Экран мигнул. Багровая ошибка исчезла. Система вернулась в штатный интерфейс. Весь процесс занял десять секунд.

— Вот и всё, — Туполев отложил свои инструменты с видом хирурга, завершившего ювелирную операцию. — Система в норме. Теперь можно работать.

В кабинете наступила ошеломлённая тишина. Директор смотрел на Туполева как на бога. Офицер СИБ прочистил горло. Иностранцы переглянулись.

— Сергей Петрович, вижу, вы не в форме, — мягко, но уверенно сказал Туполев, оборачиваясь к бледному, потрясённому Голубеву. — Давайте я. Протокол помню. Чтобы время не терять.

И прежде чем Голубев успел бы что-то возразить — а возражать ему и в голову не пришло, — Туполев занял его место у терминала. Его движения были быстрыми, точными, лишёнными суеты. Он вскрыл футляр, вставил настоящую синюю флешку. Пропустил вперёд Голубева. Тот ввёл пароль. Туполев внимательно смотрел на бегающие по клавиатуре пальцы.

Затем Голубева мягко, но неумолимо оттеснили в сторону. Он стоял, прислонившись к стене, и наблюдал, как Туполев, этот тихий, понимающий техник, которого он встретил сегодня, теперь командует в самом эпицентре катастрофы. И спасает её. Испуганный, смешанный, он не видел ничего странного в том, что его отстранили. Он видел только, как всё, наконец, приходит в норму. Как исчезает кошмар с розовыми дельфинами. Как на экране появляется долгожданная надпись: «ЗАПИСЬ НА ЗАЩИЩЁННЫЙ НОСИТЕЛЬ УСПЕШНО ЗАВЕРШЕНА».

Туполев действовал с такой бесшабашной, почти абсолютной уверенностью, в каждом своём действии, что это моментально подчинило себе всех присутствующих. Спустя пару минут он легко отдавал команды самому директору, и что более странно, тот послушно исполнял их, передавая Туполеву то один, то другой прибор по его просьбе.

— Коллеги, коллеги! — его голос, тёплый и насмешливый, разрезал гул. — Мы что, на пожаре? Почему такие грустные лица! У нас же праздник, господа! Прайм-тайм на носу!

Он ловко щёлкнул большим пальцем, и синяя флешка, только что лежавшая у него в ладони, исчезла. Присутствующие замерли. Директор заморгал. Туполев развёл руками, демонстрируя пустые пальцы, и развязной, лёгкой походкой направился к двери. Шёл он не как техник на задании, а как фокусник, выходящий на сцену.

Но на пороге он вдруг остановился, притворно хлопнул себя по лбу и обернулся к ближайшему немецкому офицеру.

— Ах, простите, герр обер-лейтенант, вы не видели? Кажется, у вас что-то за ухом.

Немец, пытаясь что-то возразить, ошарашенный, машинально потянулся к голове. Туполев же легким, неощутимым движением провёл рукой в воздухе — и из-за уха ошеломлённого офицера извлёк ту самую синюю флешку. Он держал её высоко как трофей.

— Вуаля! — провозгласил Туполев с театральным поклоном. — Спасибо за участие!

В кабинете на секунду воцарилась гробовая тишина,