из воспоминаний о разных домах, слитых воедино. Стены его были выкрашены в яркие, пёстрые цвета, которые, однако, не радовали глаз, а слегка мутили саму душу. Окна светились тёплым жёлтым светом, но если приглядеться, было видно, как за стёклами мелькают неясные, искажённые тени. К крыльцу вела аккуратная дорожка, выложенная… похоже, костяными плитками. Его пустые глазницы медленно поворачивались, следуя за моим движением.

Чертоги Шута. Уровень третий.

Я не перенаправлял потоки энергии от Печи. Львиная доля мощи, выжимаемой из страданий, шла Шуту. И он, судя по всему, вложил её с умом.

Дверь скрипнула — звук слишком громкий в звенящей тишине. На пороге возник Грим. Его тело было завершённым, плотным, лишённым прежней полупрозрачной неопределённости. Он был облачён в пёстрый, традиционный для шута костюм, но мой взгляд, окрашенный истинным зрением, видел больше. Ткань полыхала сконцентрированной силой — эта яркая одежда могла бы без труда принять на себя удар боевого заклятья младшего Магистра. Его черты лица отточились, стали острыми и невероятно подвижными. В глазах горел не просто интеллект, а хитрая, изощрённая живость. Он поклонился, и в этом жесте сквозило не раболепие, а почтение вассала к сюзерену.

— Повелитель. Ждал вас.

— Грим, — я кивнул, оглядывая его чертоги. — Обустроился.

— Стараюсь создавать уют, — его голос звучал как шёпот множества людей. — Без него как-то… не солидно.

Я шагнул к открытой двери, заглянул внутрь. Интерьер обманывал зрение: казалось, передо мной обычная гостиная с камином и креслами. Но тени от «поленьев» в очаге были неестественно длинными и извивались, словно живые. Обивка кресел при ближайшем рассмотрении напоминала не ткань, а стянутую, тщательно выделанную кожу.

— Тело завершил, — констатировал я. — Когда начнёшь формировать свой легион?

— Не задумывался, Повелитель.

— Не откладывай. Хотя… — я позволил себе лёгкую, скептическую нотку. — Ты, конечно, доказал свою полезность. Но что сможет сделать легион шутов?

— Не стоит недооценивать, Повелитель, — его многослойный голос прозвучал почти обиженно. — Мы ещё сумеем вас удивить.

— Задание будет сложным, — вернулся я к сути. — Нужно проникнуть в телецентр. Усложнить жизнь охране, посеять панику, создать идеальную неразбериху. И сделать так, чтобы в нужный момент, в самой суматохе, запустилась определённая запись.

— О, Повелитель, — Грим сложил длинные, гибкие пальцы. — Это моя стихия.

— Ошибиться нельзя.

— Да, Повелитель, — ответил он без тени сомнения. В его тоне сквозило холодное, почти профессиональное удовольствие от предстоящей задачи. — Я не ошибусь. Они даже не поймут, что произошло. Им просто предстоит пережить очень, очень неудачный день.

— Рассчитываю на тебя. Запись которая должна запустится — на флешке, что лежит на столике возле моей кровати. Как запустит её, какие там системы безопасности, ограничения доступа — не известно. Предстоит разобраться тебе лично. Так что не откладывай это в долгий ящик, приступай прямо сейчас.

Шут молча поклонился.

Глава 13

Шут начинает действовать

Интерлюдия VII. Главный телецентр Империи.

Воздух в главном телецентре Империи был густым от невысказанного раздражения и паранойи. Современное здание из стекла и бетона. Обычно, атмосфера внутри пульсировала творческим и техническим хаосом. Но не сейчас. Последние несколько недель, она, больше напоминала оккупированный врагом город, чем телецентр. Длинные, ярко освещённые коридоры, ведущие к бесчисленным студиям и аппаратным, были перегорожены КПП. Каждый поворот охранялся.

Персонал — редакторы, ассистенты, осветители, гримёры — нервно переминался с ноги на ногу в очереди на утренний досмотр. Это была не обычная проверка пропусков. Это был полноценный, унизительный шмон. Сумки вытряхивались на стол, планшеты и смартфоны подключались к специальным приборам. Маги водили холодными кристаллами вдоль тела, выискивая следы чужих чар. Лица сотрудников были хмурыми. Они понимали важность мероприятия, но десятикратное усиление охраны, превратившее любимую работу в подобие тюрьмы, бесило.

И это была не только своя, российская охрана. В этом был главный сюрреализм. Рядом с привычными солдатами Внутренних Войск в серой форме стояли другие. Поляки в маскировочном камуфляже «Пантера» с белыми орлами на рукавах. Немцы в строгой полевой форме «фельдграу» с нашивками «Железного Креста». Французы в синеватых мундирах. Даже несколько невозмутимых британцев в беретах, с охотничьими ножами за поясом. Они не смешивались между собой, образуя маленькие национальные островки. Их присутствие было молчаливым, тяжёлым упрёком. Оно кричало: «Ваши власти не доверяют вам настолько, что призвали нас, чужаков, чтобы вы не натворили глупостей».

За герметичной дверью с табличкой «Сергей Петрович Голубев. Главный пульт» было тихо. Здесь царил особый мир — мир мерцающих мониторов, тихого гудения серверных стоек и сложной схемы эфирных потоков, выведенной на большой центральный экран.

Сам Сергей Петрович, мужчина лет пятидесяти с седеющими аккуратными висками и вечной тенью усталости вокруг глаз, сидел в своём кресле. На столе рядом с клавиатурой стояла остывшая кружка с чаем и лежала недоеденная булочка. Он смотрел на экран внутреннего наблюдения, где в очередной раз охранник-поляк что-то сухо выяснял у растерянной девочки-ассистентки из отдела графики, роясь в её папке с раскадровками.

Голубев медленно, с наслаждением выдохнул струйку дыма от электронной сигареты (курить здесь было нельзя категорически) и пробормотал себе под нос, глядя на портрет Императрицы, висевший под потолком в углу:

— Ну, Ваше Величество… Доложить вам, что проходная успешно задержала и обезвредила опасный складень с бутербродами? Или что польский герой-маг проявил бдительность, обнаружив у нашего звукорежиссёра в наушниках запрещённый подкаст? Вы серьёзно верите, что Цесаревич Александр, если он вообще жив, соберёт банду и пойдёт брать нас штурмом? С танками, что ли? Или в окно влетит?

Он мысленно представил это: Наследник престола, окружённый своими союзниками-мятежниками, с криком «За отца!» пробивающийся через коридоры, отстреливаясь заклинаниями от немецких егерей и французских магов. И всё для того что бы сорвать очередной выпуск «Бюрократа на час» или старт третьего сезона «Дива Дивного». Картина была настолько абсурдной, что он фыркнул.

Телефон на столе Голубева зазвонил резко, пронзительно, разрывая напряжённую тишину, натянутую гулом серверов. Это был не обычный звонок, а особый — два коротких, отрывистых гудка, ледяной сигнал прямой линии с самого верхнего этажа, из кабинетов, куда даже ему, главному инженеру эфира, доступ был заказан.

Голубев вздрогнул, словно от удара током, и снял трубку. В ухе зашипели помехи, а потом голос, сухой и лишённый всяких интонаций:

— Голубев, слушайте. Сегодня, в двадцать ноль-ноль, в сетку будет включено прямое обращение Её Императорского Величества ко всей Империи. Материал поступит по закрытому криптографическому каналу «Александрия» ровно в девятнадцать тридцать. Предварительное ознакомление, просмотр и монтаж запрещены категорически. Ваша задача — обеспечить технический приём и бесперебойную трансляцию в эфир. Точка.

Инженер замер, сжимая потную пластиковую