— Граждане Великой Российской Империи. Офицеры и солдаты, все, кто давал присягу на верность Короне и Отечеству. Меня зовут Александр Николаевич Романов. Сын Императора Николая Шестого. Законный Наследник престола.

— Я обращаюсь к вам не из дворца. Не с парадного трона. Я обращаюсь из тени, куда меня загнали ложью и предательством.

Александр выдержал паузу, смерив камеру взглядом, от которого у Её Величества невольно побежали мурашки по спине.

— Мой отец не умер от болезни. Его убрали те, кто рвётся к власти. Меня самого с шести лет медленно травили, чтобы к совершеннолетию остался лишь слабый, больной призрак, неспособный править. Мой дар — дар Романовых — пытались уничтожить. Мне отказывали в обучении, в знаниях, в праве на силу. Чтобы, когда придёт время, вы увидели перед собой не Императора, а жалкую марионетку в руках узурпаторов. — небольшая пауза. — Их планы рухнули. Благодаря наследию своего отца, мне удалось вырваться из той бездны, куда меня бросили.

В этот миг в руке Александра возник длинный клинок с извилистым лезвием. Блеск багрового металла завораживал, приковывая к себе взгляд.

— И тогда, видя мою силу, трусливые враги пошли на отчаянный шаг. Регентша, моя мачеха, и её окружение продают страну. Пока я говорю, по нашим дорогам маршируют иностранные легионы. Польские, немецкие, французские. Их пригласили «для помощи». Я уверен вы уже обратили на это внимание. Но их настоящая задача — держать в узде вас, русский народ, пока у трона делят наше достояние. Архивы, аномальные зоны, ресурсы — всё выставлено на торг. Князь Пожарский и его верные воины пали, потому что отказались пропустить этих «гостей». Их убили не на войне, а в своём доме, на своей земле. За то, что остались верны присяге.

Александр делает шаг вперёд, его лицо на миг искажает гримаса благородного гнева.

— Я знаю, вам вдалбливают, что я — предатель, беглец, сумасшедший. Это ложь. Именно те кто говорит это, сами, прямо в эти минуты распродают страну. Да что вам объяснять, вы сами видите что происходит.

Александр горько вздохнул.

— Но со мной сила. Сила рода Романовых, которую не смогли отнять. И это — моё право и моя священная обязанность. Крови и долга. Править Империей и защищать её, если потребуется, ценой собственной жизни.

— Всем командирам частей, гарнизонов, крепостей от Балтики до Тихого океана. Я Александр Николаевич Романов, ваш законный правитель и наследник трона приказываю Немедленно прекратить любые совместные операции с иностранными войсками на территории Империи. Разоружить и задержать любые их подразделения, в случае оказания сопротивления, уничтожить.

— Взять под охрану все стратегические объекты: арсеналы, узлы связи, архивы, научные центры по изучению аномалий. Не допустить их захвата или вывоза.

— Обеспечить порядок и спокойствие в местах дислокации. Не поддаваться на провокации. Ваша задача — защищать граждан и целостность страны, а не участвовать в дворцовых переворотах.

— Солдаты и офицеры. Ваша присяга была дана не регентше. Не иностранным интервентам. Она была дана Императору и Отечеству. Император мёртв. Отечество под угрозой. Я живое воплощение вашей присяги. И настало время её исполнить! Помните за что вы сражаетесь! За русскую землю! За её богатства, которые должны кормить наших детей, а не чужих господ. За память павших в бою, таких как князь Пожарский, которые не склонили головы.

Не верьте тем, кто говорит, что я один. За мной стоят те, кто ещё помнит честь. И с каждым часом нас будет больше.

В этот момент камера смещается и в кадре появляется князь Мещерский.

— Проклятие, он тоже здесь. Теперь понятно… — пробормотала Её Величество.

Она уже не пыталась кричать или ругаться, а молча наблюдала за разворачивающимися на экране событиями. Тяжело было признаться, но речь наследника поразила и заворожила даже её.

— Это — не мятеж. Это — восстановление Закона. Всякий, кто продолжит служить узурпаторам, сознательно участвует в предательстве Родины. И ответит по всей строгости военного времени.

— Срок ультиматума для регентского совета и её иностранных покровителей — 72 часа. Начать полный и безоговорочный вывод всех иностранных войск. Распустить незаконный регентский совет. Передать власть законному Наследнику. Мне.

— Если этого не произойдёт… мы придём сами. И очистим землю русскую от предателей и наёмников. Да поможет нам Бог и прах наших великих предков.

Александр смотрит в камеру последние секунды, его глаза — две угольные точки в бледном лице. Затем изображение гаснет. Спустя мгновение в эфире начинает играть Имперский гимн.

— Удалось! Мы проникли в серверную. Трансляция остановлена. — кричала трубка.

Тишина в кабинете после окончания трансляции была тяжелее любого крика.

Анастасия Романова не двигалась, откинувшись в кресле. В ушах ещё звенели последние аккорды гимна, прозвучавшие как похоронный марш по её правлению. На полу лежали осколки хрусталя.

— … Ваше Величество? Докладывает полковник Гаврилов. Трансляция прервана. Серверная взята под контроль. Техник… исчез. Его нигде нет. — продолжали сыпаться доклады.

Императрица, медленно, собрав все силы, поднесла трубку ко рту.

— Почему не смогли раньше? — Её Величество сама не узнала собственный голос.

— Не могу сказать. Доклады с места… странные. Оказывается они ломали не дверь.

— А что? — осведомилась Императрица сипло.

— Стену. В пяти метрах от двери. Почему — объяснить не могут. Когда поняли ошибку, дверь быстро сломали, но там уже было пусто. Как сбежал техник непонятно, выход оттуда всего один. Окон нет.

— Найти его.

— Уже ищем.

— Полковник. Составьте список. Все, кто был в том телецентре в момент проникновения. От охранника до директора. Допросить всех. С пристрастием.

— Понял, — в голосе Гаврилова прозвучало облегчение. Был приказ. Значит, был план.

— Второе. Немедленно связаться с князем Валевским. Передать: режим «Гроза».

— Третье. Созвать военный совет. Здесь, через два часа. Пригласите заграничных советников. И чтобы к этому времени у меня на столе был первоначальный план действий по нейтрализации… угрозы. Всё.

— Исполню, Ваше Величество.

Она подошла к окну. Ночной Петербург сиял внизу ночными огнями. Пока всё было тихо. Но уже чувствовалась молчаливая, затаившаяся угроза.

Зал для совещаний во дворце теперь скорее напоминал оперативный штаб. Длинный стол был завален картами, донесениями и отчётами. Воздух был густым от табачного дыма, смешанного с запахом дорогого парфюма и пота.

За столом, кроме уже знакомых Отто фон Клитца и Яна Ковальски, сидели новые лица, чьи интересы теперь были крепко привязаны к судьбе регентши. Изящный француз с усталыми глазами, Граф де Латур д'Эверньи, чопорный, невозмутимый англичанин Лорд Чарльз Уитни, генерал-лейтенант Карл Аксельссон представлявший Шведское королевство, младший магистр Константин фон Гогенлоэ — Автро-Венгерская Империя, и барон