полный святых, с невероятными историями о том, что я одна из них. Это вовсе не так. Я не совершала чудо. То, что мы не можем этого объяснить, не означает, что у произошедшего нет совершенно разумного объяснения, – она вдруг просияла, вспомнив служанку констебля. – Сара дала тебе целебные травы. Они были в бульоне. Кто сказал, что чудотворница не она и что секрет не в ее травяном снадобье?

Он сжал губы в тонкую линию и приподнял брови. Она тут же разозлилась – слишком часто это недоверчивое выражение появлялось на его лице за время их путешествия.

– Леон, – отрезала она, – я прошу тебя не рассказывать им об этом. Ты уважишь мое желание?

Он скрестил руки на груди, и рубаха, которую дала Сара, натянулась на его плечах и бицепсах.

– Все не так просто.

– Все просто. Тебя не волнует, чего хочу я? Разве мы не… – Ана лихорадочно искала нужное слово. – Друзья?

Леон помедлил с ответом.

Слово оказалось слишком многозначительным. Друзья не целуются. А поцеловать его она определенно хотела, и мгновение назад ей казалось, что он вот-вот поцелует ее. Внезапно она засомневалась и снова покраснела, с ужасом осознав, что он, возможно, вовсе не хотел ее целовать.

Тот порывистый жест, то, как он обхватил ее голову руками и прошептал ее имя… Все это могло быть изумлением, а не желанием.

Дерьмо. Он был взволнован чудом. Он думал, что она сотворила чудо. А чудотворниц, по-видимому, не целуют. Черт. Черт. Это унизительно. Она ему вовсе не нравилась. Он лишь восхищался ее «деянием».

– Мы… – наконец произнес он, и мускулы на его скулах заиграли, – друзья… в некотором роде. Попутчики.

Она покачала головой и пробормотала:

– Ты уж слишком не напрягайся.

Глава 23

Леон откусил от яблока, с удивлением обнаружив в сморщенной мякоти остатки хрустящей корочки. Они молча набили карманы, почти обчистив корявое дерево у оленьей тропы. Ана большую часть своей добычи скормила коню, после чего повела его между лысых сосен. Они шли пешком, и он догадывался, что она ищет узкую тропу, чтобы заставить его идти сзади. Даже конь, казалось, раздраженно взмахивал хвостом, словно предупреждая его держаться подальше.

Он уставился на круп животного, ругая себя за трусость. Попутчики. И это лучшее, что он смог придумать? Неудивительно, что она повернулась к нему спиной и пошла прочь.

Поначалу молчание было облегчением, но теперь оно стало пыткой. Его мысли падали в бездну. Он снова вытянул руку, поражаясь свободе движений и утихающей боли. Он нащупал шрам под рубахой. Это было чудо.

Она отказывалась это признавать. Это не было обычным исцелением. Он не должен был быть на ногах, скакать всю ночь и шагать по лесу после такой горячки. У него не должно быть на это никаких сил. Он хотел, чтобы она это признала, но не знал, как преодолеть возникшую между ними пропасть или разрядить напряженное молчание.

Друг.

Неужели это было так сложно признать? Она выглядела такой обиженной, когда он не подтвердил ее слова. У него не было подруг. Он был знаком с несколькими девушками во дворце Эдин, в городе и окрестных деревнях. Но они не были друзьями. У него были возлюбленные и пара мимолетных связей с трактирной служанкой. Вся эта история с Аделиной… но вряд ли это можно назвать дружбой.

Мика был его другом. Табор и его люди из казармы были друзьями. Ана была слишком странной, слишком прекрасной, слишком…

Образ ее обнаженного тела вытеснил все другие мысли. Те возмутительные лоскуты ткани, едва прикрывавшие изгибы ее тела. Сейчас он не страдал от лихорадки и боли. Его тело реагировало на этот образ, и он с шумом выдохнул через нос. Нет. Мужчина не думает так о друге.

Боже, помоги ему, он был так близок к тому, чтобы поцеловать ее. Новая пьянящая волна желания прокатилась по его венам, и он выдохнул через рот. Он никогда не сможет выкинуть этот образ из головы. Это будет мучить его. Будь проклята музыкальная шкатулка девушки.

– Что это был за звук, который издавал… телефон?

Он смотрел на затылок девушки, ее плечи были напряжены, пока она шагала впереди.

– Прошлой ночью, – продолжил он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно, – когда ты пугала деревенских своим мнимым колдовством…

Она повернула голову, позволив ему увидеть профиль ее хмурого лица.

– Значит, теперь ты мне веришь? Это из-за того, что из моего горла не повалил дым после глотка святой воды?

– Это и то, что крест не обжигает нежную кожу на твоей шее.

Ана снова не обернулась, но надкусила дикое яблоко и с вздохом пожала плечами плечи. Она не собиралась так легко сдаваться.

– Может, я и впрямь ведьма, и дьявол избавил тебя от лихорадки.

Леон стиснул зубы; она насмехалась над ним.

Она похлопала коня по шее, скормив ему остаток огрызка, и тот издал довольное фырканье.

– Кажется, они решили, что Сокровище – это дьявол. Или что я вселила в него дьявола. Возможно, Сокровище применил к тебе свою темную магию.

– Сокровище – нелепое имя для боевого коня.

Конь поднял хвост и оставил на пути Леона несколько внушительных кучек.

– Хороший мальчик, – промурлыкала Ана, поглаживая челюсть животного, пока они шли дальше. – Покажи этому парню, что думаешь.

Огромный зверь повернул голову и потыкался губами в ее щеку, заставив ее грустно улыбнуться.

Леон обошел конское дерьмо, не зная, раздражаться ли ему, умиляться или испытывать глубокое подозрение. Животное было от нее без ума. Его собственную кобылу приходилось подкупать морковью, чтобы надеть седло без попыток быть укушенным. Ана ничего не смыслила в лошадях, а этот громадный конь обожал ее. Леон покачал головой.

– Так что это был за звук?

Ана полезла под плащ, достала проклятый предмет и провела по нему большим пальцем. Она вздохнула.

– У меня осталось восемнадцать процентов заряда, так что дам послушать лишь отрывок.

Леон не знал, что такое «восемнадцать процентов заряда», но не стал спрашивать, потому что она бы только закатила глаза.

Она щелкнула по телефону, затем постучала по его поверхности, и из устройства полился звук, от которого волосы на его затылке встали дыбом. У него был яростный ритм и многослойная, поверх которых звучал какой-то хриплый, скрежещущий шум.

– Что это?

– Музыка.

– Какие инструменты могут издавать столь адский грохот?

Она снова повернула голову, показав ему половину нахмуренного лица.

– Гитары, бас, барабаны, синтезаторы, вокал, сведение, звукорежиссура, сэмплирование и все такое прочее.

Он знал о барабанах, но остальные слова не значили