Их неторопливый шаг говорил о том, что они никуда не спешат и за ними не гонятся ни разбойники, ни северяне. Она не увидела блеска доспехов на путниках. По мере приближения она разглядела голову женщины в платке, держащей поводья.

Шея Сокровища была влажной, и он тяжело дышал. Он переносил вес с больной задней ноги, и ей хотелось выть.

– Ты молодец, – прошептала она. – Ты такой сильный и храбрый, мальчик. Посмотри, как далеко ты меня отвез.

Ана почесала ему за ушами и поцеловала его мягкую морду. К счастью, рана перестала кровоточить, но Ана боялась представить, насколько глубокой она была. В нее могла попасть инфекция. Ана решила рискнуть и подождать повозку.

Когда лошади приблизились, она подняла руку, и женщина остановила повозку. Рядом с ней ехал мужчина. Пара с любопытством разглядывала Ану и с тревогой – ее коня. На вид они были средних лет со смуглой кожей, испещренной глубокими морщинами от многолетней работы на свежем воздухе. Их одежда была грубой, но чистой и аккуратно сшитой. Ана не могла догадаться об их положении или роде занятий. Повозка была пуста, если не считать небольшого количества сена.

– Храни вас Господь, – поприветствовал мужчина, но это прозвучало как вопрос. Они вглядывались в ее лицо, словно пытаясь найти ответ на сложное уравнение.

Ане пришло в голову, что они не могут определить, юноша она или девушка.

– Здравствуйте, – ответила она, стараясь выглядеть как можно более кроткой и безобидной. Она сглотнула и указала на круп Сокровища. – Извините за беспокойство, но на нас напали, – ее голос дрогнул.

– Мы не заметили на дороге ничего опасного, – сказал мужчина, слегка прищурившись.

– Мы были в лесу, – начала она, чувствуя себя неловко. Неужели она и вправду объясняет, что на них напали викинги? – Мой спутник… он спас меня, но мой конь ранен. Мне нужно добраться до дворца Эдин, но он остался там…

Ана запнулась. Они смотрели на нее так, будто она с другой планеты – и она задалась вопросом, не так ли это на самом деле.

Лицо женщины смягчилось, и она с изумлением смотрела на Ану, а мужчина склонил голову набок.

– Но дворец Эдин как раз за холмом, – сказала женщина. – Вы можете поехать в повозке, если хотите.

Ана разрыдалась.

Глава 25

Ана ехала в повозке, прислонившись спиной к боковому борту, чтобы видеть мужчину, который сидел, развернувшись на сиденье, и изливал на нее поток бессмысленной болтовни, которая не требовала от Аны ничего, кроме редких кивков.

Они направлялись в Эдин по делам, мужчине требовался новый жатвенный инструмент к весне, а у его супруги была племянница, разводившая пчел и ожидавшая ребенка, и слава богу, она живет всего в двух шагах от дворца, где повитухам не было равных. И, Господи, как ужасно потерять спутника из-за разбойников, и, Боже мой, такой лошади он отроду не видывал, бедное животное, подстреленное, и, храни их Господь, что добрые христиане не могут нынче спокойно путешествовать, а терпеть ужас от разбойников – и вовсе невообразимо, бедный парень.

Он называл Ану «парнем», возможно, больше из надежды, чем из уверенности в этом факте. Его супруга ничего не говорила, довольствуясь тем, что муж заполнял тишину.

Склон поднимался все выше и выше, а Сокровище плелся позади повозки. Ана держала его поводья. Его хромота разрывала ей сердце, но он все еще тыкался мордой в ее пальцы, когда подходил ближе. Она перестала плакать, но тревога за Леона все еще сжимала ее грудь, пока она слушала мужчину, сдерживая свой восторг при виде великолепного зимнего леса. Повсюду стояли хвойные деревья, припорошенные свежевыпавшим снегом, с хрустальными каплями, тающими на их кончиках иголок. Воздух изменился, и в каждом вздохе чувствовался привкус цивилизации.

От повозки исходил густой запах гниющего сена, но теперь еще в воздухе витали ароматы готовящейся еды. У нее в животе заурчало и засосало, а рот наполнился слюной. Наконец, они достигли вершины холма. Дорога плавно уходила вправо, открывая слева вид на город, раскинувшийся у подножия. На горе возвышался дворец Эдин. Грандиозный и невероятный, он взирал на раскинувшийся внизу городок и окружающие фермерские угодья, где изгороди образовывали естественные загоны для овец, коз и свиней.

Все это было похоже на крышку пазла, состоящего из пяти тысяч деталей. Покатистые соломенные крыши домов были покрыты снегом. Из труб в синее небо поднимались тонкие струйки дыма, а за ними простирались некогда зеленые поля. Пейзаж был таким приветливым, таким мирным, таким до смешного идиллическим после ужасов Ульменхольца, травмы в хижине и ужаса в лесу, что ей захотелось раствориться в совершенстве этой картины и уснуть.

Отсюда длинная южная стена дворца тремя ярусами спускалась по склону. При виде этого места ее охватила та же необъяснимая тоска, которую она чувствовала, когда смотрела на руины перед тем, что произошло в пещерах. Было очень странно видеть это сооружение целым и невредимым. В самом сердце дворца возвышалась священная Роща, а вдалеке слышался шум реки.

Город был окружен высоким частоколом, который значительно превосходил укрепления Ульменхольца. Огромные железные ворота, расположенные между двумя каменными башнями на вершине холма, были открыты. Стражники, стоящие на страже, были облачены в кольчуги и шлемы, а их копья ярко сверкали на солнце.

– Это солдаты дворца? – спросила Ана, выпрямившись. Стоит ли ей подойти к ним и умолять помочь найти Леона?

– Нет, парень, это городская стража, – женщина покачала головой. – Ты впервые здесь?

От необходимости отвечать Ану спасла остановка перед воротами из-за Сокровища, его размера и великолепия, а также стрелы в его задней ноге. Мужчина взял разговор со стражниками на себя, а Ане лишь оставалось кивать с печальным видом.

Двое стражников подошли осмотреть рану, но Сокровище прижал уши и ударил копытом, и они отступили.

– Мы везем его к конюху во дворец, – пояснил мужчина, грубовато и по делу.

Главная улица, пересекающая город, была шире и величественнее, чем главная улица Ульменхольца. Песчаного цвета здания с черепичными крышами были украшены балконами с яркими ставнями, которые пестрели, словно самоцветы. Мощеные улицы, изгибаясь направо и налево, вели к оживленным переулкам и тенистым террасам. Чувствовались порядок и оживление: мужчины и женщины были заняты работой, а дети – своими шалостями. Они почти не привлекали внимания, если не считать нескольких косых взглядов на Сокровище, время от времени выражавших беспокойство по поводу стрелы. Но никто не смотрел на Ану с подозрением или тревогой. Очевидно, город жил торговлей, и к приезжим здесь уже привыкли.

Время от времени