Ана уставилась на женщину, которая смотрела в пустоту, сосредоточенно сдвинув брови. У Аны, казалось, пересохло в горле, и ей пришлось сглотнуть, прежде чем заговорить.

– Кто вы?

– Фрау Холлинсен, – рассеянно ответила женщина. – Я служу во дворце. Позволите? – она медленно потянулась к лицу Аны, словно приручая дикое животное, готовое рвануться с места. Ошеломленная, Ана застыла и позволила незнакомке прикоснуться к своему лицу. Та легонько положила руку к ее губам. – Говори.

– Говорить? – пробормотала Ана сквозь пальцы женщины; они пахли хлебом и медом. – Я не понимаю. Что сказать? Вы меня пугаете.

– Пресвятая Дева Мария… – женщина побледнела и перекрестилась, ее зелено-карие глаза были прикованы к Ане. – Ты одна из них. Одна из семерых из тех пещер. Тебя не должно было быть здесь.

Ана моргнула, и по ее щекам потекли слезы.

– Вы знаете моих друзей?

– Они здесь.

Ана тихо всхлипнула.

– Они живы?

Фрау Холлинсен посмотрела мимо нее на ворота, затем через плечо – на город.

– У нас не так много времени.

Ана уставилась на нее.

– О чем вы?

– Слушай внимательно, – женщина указала на рот Аны. – Я знаю, это не твой родной язык.

Ана чуть не уронила буханку. Она приложила свободную руку ко рту и заморгала.

– Мне снился снег. Темная пещера, – начала фрау Холлинсен, говоря короткими, отрывистыми фразами. – В пещере перед костром стояла темная фигура. Люди наблюдали за ней. Они были напуганы. Взбешены. Тень пульсировала злобой. Она начала говорить. Ее зубы блестели в свете огня. Ужасные длинные зубы. Огромная пасть. Она произносила заклинание. Единственное слово, которое я узнала, было «семь». Она твердила «семь». Я проснулась в поту и в ужасе.

Ана покачала головой.

– Вы видели это? Во сне?

– В ту ночь, когда появилась огненная звезда.

Ане показалась, что ее голова треснет от боли, и приложила ладонь ко лбу.

– Что это значит?

– Думаю, что твоя способность говорить на этом языке… моих рук дело.

Ана открыла рот, но не издала ни звука.

Фрау Холлинсен казалась расстроенной и, переминаясь с ноги на ногу, нервно мяла карман фартука.

– Пойми, чудеса редко бывают аккуратными.

– Какое отношение моя речь имеет к вам?

– Я молилась о понимании. Я молилась Святому Иерониму о даре понимания.

– Я не понимаю, о ком вы говорите.

– Святой, который покровительствует языкам.

У Аны отвисла челюсть.

– Я молилась, и понимание пришло. Тень призывала семерых для жертвоприношения. Семь, чтобы умилостивить. Семь, чтобы исправить. Семь, чтобы посеять. Семь, чтобы разорвать.

Ана содрогнулась всем телом. Слова юродивого.

Фрау Холлинсен смотрела на нее в смятении.

– Я не знала, кто или что такое «семь». Я не была уверена, происходит ли то, что я видела во сне, прямо сейчас или это видение будущего. Я просто продолжала молиться. Затем я увидела мысленным взором вход в священные пещеры и новолуние. Я поняла, что это как-то связано с грядущим солнцестоянием. Я предупредила Совет, и наши стражники отправились туда.

– И вы думаете… – медленно проговорила Ана, с трудом переваривая услышанное. – Вы думаете, ваша молитва коснулась и нас тоже?

– Я просила небеса даровать мою благодать тем, кто в ней нуждается, – она удивленно покачала головой. – Капля света вылетела из моих губ… словно синяя искра.

Ана вспомнила тот яркий сон в горячих источниках и синюю искру, которая обожгла ей горло, а потом она проснулась, едва не захлебнувшись водой. Она попыталась осмыслить услышанное, но у нее не осталось на это никаких сил, чтобы понять хотя бы крупицу из этого. Она стояла в полной растерянности, пока фрау Холлинсен снова посмотрела за ее спину на ворота, а затем обратно, в сторону города.

– А нельзя было помолиться, чтобы молния испепелила тень? – выдохнула она. – Чтобы небеса пощадили нас?

Фрау Холлинсен поморщилась.

– Я не знала, реально ли это.

– Ее называют Кьялка, – произнесла Ана. – Она достаточно реальна, чтобы северяне охотились за мной несколько дней.

Фрау Холлинсен вздрогнула, но Ана была слишком разбита, чтобы обращать на это внимание. Что ей делать со всей этой информацией?

– Я позову капитана. Жди здесь.

Женщина оставила свою тележку и прошла мимо.

– Постойте, – Ана схватила ее за запястье. – А нельзя просто взять меня с собой?

– Нет, – ответила фрау Холлинсен, внезапно став суровой, и посмотрела мимо Аны на город. – Ты должен ждать здесь.

Получив отпор, Ана отпустила ее руку.

Никто не преградил путь женщине, когда она проходила через ворота. Молодой стражник лишь почтительно кивнул ей. Ана, наблюдая за удаляющейся фигурой, почувствовала, как ее мысли беспорядочно кружатся в голове. Ей хотелось кричать, умолять эту женщину не уходить, но она не могла произнести ни слова.

Это была Святая? Та самая Святая? От этой мысли Ану бросило в холодный пот. Нет. Она назвала свое имя – фрау Холлинсен. Разве у святых есть фамилии?

Женщина скрылась за дверью в арочном проходе, и Ана пожалела, что не сказала больше, не спросила больше. Мучительная мысль о потерянном времени терзала ее. Леону нужна была помощь сейчас же.

Сокровище повернул голову и потянулся к буханке. У нее в животе заурчало, и вдруг она почувствовала сильную слабость. Она отломила кусок и скормила его коню, прежде чем запихнуть немного себе в рот. Хлеб был овсяным, плотным, с медовой корочкой. Непонятно, почему, но от этого сладкого привкуса она едва не заплакала.

Наконец, появился светлокожий мужчина средних лет в сопровождении светловолосого стражника. Незнакомец был высоким и статным, и в нем чувствовала властность, которая подкреплялась почтительностью светловолосого стражника. Никаких признаков фрау Холлинсен.

Ана изо всех сил старалась не выглядеть испуганной или виноватой, но на самом деле она чувствовала и то, и другое. Когда мужчины остановились перед ней, она выпрямила спину и заставила себя смотреть прямо в глаза мужчине постарше.

Он посмотрел на нее с ног до головы.

– Девчонка, это не конь моего командира.

У Аны вспыхнули щеки. Светловолосый стражник смотрел на нее с укором за то, что она выставила его дураком. Она чувствовала себя так, будто вот-вот прыгнет с обрыва.

– Вы правы, – согласилась она, поглаживая Сокровище по челюсти. – Он принадлежит парню по имени Бенджамин Брандт.

Оба мужчины застыли.

– Сэру Бенджамину Брандту? – прорычал мужчина постарше.

– Ты посмела явиться к воротам с украденным конем? – возмутился светловолосый.

– Мы не крали его, – сказала она, внезапно ощутив невыносимую усталость. – Один из людей Олега пытался украсть его и похитить меня. Я думаю, мои друзья здесь? Мы спаслись от землетрясения в пещерах.

После этих слов мужчине постарше посмотрел на нее более суровым взглядом, а затем бросил взгляд на