удивляться он, как и его современники, умел главным образом чудесам. Между тем именно с этого, отнюдь не конфуцианского, интереса к удивительному, редкому, сверхъестественному и развилась в странах дальневосточной культуры литературная новелла.

Сборник Ли Те Сюйена завершается «Жизнеописанием великого святого Ты Дао Ханя». Рассказ этот заметно отличается от всех предыдущих прежде всего по объему. А объем для литературного произведения в средние века — характеристика немаловажная. «Величина конструкции определяет законы конструкции. Роман отличен от новеллы тем, что он — большая форма. «Поэма» от просто «стихотворения» — тем же. Расчет на большую форму не тот, что на малую, каждая деталь, каждый стилистический прием в зависимости от величины конструкции имеет разную функцию, обладает разной силой, на него ложится разная нагрузка»[3]. Эту мысль Тынянова об отношении жанра и объема можно распространять и на отношения компонентов и их роль внутри жанра в его развитии, в данном случае — внутри новеллы.

Отличие «Жизнеописания великого святого Ты Дао Ханя» от предыдущих рассказов сборника не случайно. Оно создано много позднее, через двести — триста лет после смерти Ли Те Сюйена — и включено в сборник, видимо, потому, что несет на себе отпечаток храмового предания. Ведь «Собрание чудес и таинств земли Виет», дополнялось не единожды. В этом принимали участие и Нгуен Ван Тят по прозвищу «Колесница мудрости» в середине XV века, и Ле Ты Ти в начале XVI, и другие авторы и переписчики вплоть до XVIII века!

Если предыдущие рассказы отражают в основном древнюю веру в могущество духов стихий, в умерших предков и обожествленных героев, то рассказ о Ты Дао Хане пронизан чисто буддийскими идеями. Известно, однако, что короли династий Ли (1009—1225) и Чан (1225—1400) были ревностными буддистами, а к старости даже уступали трон и принимали постриг. Буддизм в каждой из стран, куда он приходил, стремился вобрать в себя местные верования и культы, чтобы увеличить число своих адептов и привлечь на свою сторону простых крестьян.

Так произошло и во Вьетнаме.

Местные буддисты пытались присвоить себе функции древних шаманов.

Но, в отличие от Китая, где к приходу буддизма шаманизм был уже взят на вооружение даосами и буддизм гораздо больше развивался как учение о спасении души в загробном мире, во Вьетнаме получило популярность магическое, так называемое тантрическое, учение буддизма о мистических, волшебных превращениях[4]. «Жизнеописание великого святого Ты Дао Ханя» как раз и наполнено такими «волшебными элементами».

Герои новеллы, в отличие, например, от героев китайских сказаний, отправлявшихся в страну Западного неба — Индию за книгами буддийского канона, едут туда учиться не премудрости, а чудодейству и магии, тому, как сокращать расстояния и творить превращения с помощью мистических заклинании — дхарани. У них, как в волшебной сказке, палка может вертикально стоять на воде, человек — обрастать шерстью и превращаться в тигра.

Известно, что первоначальный почти конспективный вариант «Жизнеописания…» был помещен в «Записях знаменитых речей из сада созерцания», повествованиях XIII—XIV веков о буддийских патриархах и проповедниках учения Будды. «Записи…» вместе с «Подлинными записями о трех патриархах» заложили основу жанра буддийского жития во вьетнамской литературе.

Итак, перед нами весьма оригинальный сплав элементов летописи, народных верований и волшебной сказки с буддийскими, тантрическими идеями и даже с включением каких-то чисто конфуцианских элементов (вспомним так называемую «детскую песенку» о том, как исцелить короля: согласно конфуцианской традиции, через такие детские поспи небо обычно извещало о переменах или предостерегало правителей).

* * *

Сродни новелле о Ты Дао Хане и многие произведения, которые вошли в сборник «Дивные повествования земли Линь-нам», составленный в конце XV века. Вьетнамские ученые расходятся во мнениях, кто был подлинным автором (составителем) этой книги. Известный литератор и ученый-просветитель XVIII века Ле Куи Дон называл ее автором Чан Тхе Фана, о котором ныне мы ничего не знаем, кроме его имени.

Дошедший до нас текст сборника начинается с предисловия Ву Куиня, написанного в 1492 году, и заканчивается послесловием Киеу Фу, помеченным 1493 годом. Ни тот, ни другой не упоминают имени Чан Тхе Фана, хотя оба автора и говорят, что продолжают труды своих предшественников. Возможно, Чан лишь начал книгу, а Ву Куинь и Киеу Фу ее завершили. Сборник, составленный ими, состоит из двух частей. Его постоянно дополняли, переделывали, сокращали. В XVI веке некий конфуцианец по имени Доан приписал к сборнику третью часть. Ву Кхем Лэн в XVIII веке добавил четвертую. Среди сохранившихся девяти списков в одних только двадцать названий, в других — сорок два, а в одном даже семьдесят шесть. Есть все основания полагать, что дополнения к «Дивным повествованиям земли Линь-нам» делались вплоть до XIX века.

Так как для русского издания переводчик отобрал в основном рассказы, упоминаемые к предисловии Ву Куиня, то мы и будем говорить о них здесь как о произведениях конца XV века, по традиции считая их авторами Ву Куиня и Киеу Фу. Оба они родились почти одновременно, первый в 1453, а второй в 1450 году. Оба сдали государственные экзамены в столице и получили высшие ученые степени. Ву Куинь, как и его предшественник Ли Те Сюйен, служил при дворе и был секретарем важного в то время ведомства обрядов и церемоний. Потом он вышел в отставку, а в 1516 году был убит грабителями. Ву Куинь был математиком и литератором. Он меньше интересовался деяниями духов и гораздо больше стремился использовать фольклорные, легендарные и сказочные сюжеты и подражать им.

Легенда — жанр чрезвычайно распространенный в странах Дальнего Востока с их древней исторической и географической традицией. Одна из основных функций дальневосточной легенды — объяснение происхождения того или иного предмета, обычая или географического названия (так называемая топонимическая легенда), генеалогии и т. п. Так, «Рассказ о морском чудовище» несет на себе явный отпечаток топонимической легенды о происхождении названия Бать-лаунг-ви — «Хвост белого дракона», элементы топонимической легенды есть и и рассказах про топь, возникшую в одну ночь, или про колодец Виет.

Однако рассказы Ву Куиня не есть простая запись топонимических или иных легенд — о происхождении бетеля, который жуют в странах Юго-Восточной Азии, или новогодних пирогов тиет лиеу, они лишь использованы автором как исходный материал для построения иного, чисто литературного, а не фольклорного произведения.

«Рассказ о духе деревни Фу-донг» построен древним новеллистом на основе типичной богатырской сказки о мальчике, который молчал до трех лет, а потом стал расти с поразительной быстротой и есть так много, что целое селение не могло прокормить его. Эта сказка превращена здесь в храмовую легенду, напоминающую легенды Ли Те Сюйена, но более живую по развитию