В предисловии к «Собранию чудес и таинств земли Виет» Ли Те Сюйен писал: «В стране нашей с древности и по сей день стоит великое множество храмов, духам которых поклонялись люди, однако же среди духов было мало тех, кто имел бы заслуги в спасении отчизны и в помощи народу».

Думается, именно в поднятии и утверждении национального духа видел Ли Те Сюйен смысл своих рассказов. В основе его труда лежит желание упорядочить пантеон духов и возвеличить тех, чей образ мог помочь в нелегкой борьбе с захватчиками. История сестер Чынг, мужественно сражавшихся с китайским полководцем Су Дином в I веке до н. э., еще творящих чудеса после смерти, была для этого весьма кстати.

Важны были и другие герои, помогавшие народу и жившие в его памяти, такие, как братья Хонг и Кат («Великий князь, гонитель врагов…»), как Ле Фунг Хиеу, начальствующий королевским войском, словом, все без исключения герои Ли Те Сюйена, в честь которых в средневековом Вьетнаме воздвигали многочисленные храмы, духам которых короли разных династий в трудные для государства дни жаловали один пышный титул за другим. Более того, рассматривая героев первого сборника — почитаемых людьми покровителей судеб, мы с некоторым удивлением обнаруживаем, что далеко не все они — герои национальные. Тем не менее и Ми Е, жена погибшего короля Тямпы (государства, существовавшего на территории современного Южного Вьетнама с IV по XV в. и павшего под ударами вьетнамских войск), и китайская принцесса из рода Чжао были равно окружены ореолом почитания, и в их честь существовали храмы.

Объясняется это тем, что во Вьетнаме, как и в соседних странах Дальнего Востока, существовал культ героев. Всякий, кто прославился при жизни каким-либо подвигом или добрым делом, имел шансы после смерти стать если не святым в полном смысле слова, то объектом почитания, зачастую полурелигиозного характера.

В основе всего этого лежал культ предков; он отправлялся в храмах, сооружавшихся по всей стране и называемых по-вьетнамски «ден». Там ставилось обычно глиняное или деревянное изображение героя, вешались доски с посвящением в честь героя, воскурялись благовония. В народе верили, что души этих героев и после смерти могут вершить чудеса.

Мы не знаем, существовали ли в то время во вьетнамских денах специальные храмовые книги, в которых велся бы счет подношениям именитых гостей и записывались рассказы о чудесах, творимых духами. В соседней с Вьетнамом Бирме такие книги были. Возможно, что нечто подобное существовало и во Вьетнаме и было использовано Ли Те Сюйеном. Во всяком случае, во многих вьетнамских храмах и до сих пор стоят каменные стелы с длинными записями мелковыбитыми иероглифами о перестройке храма, чудесах, подношениях.

Записи рассказов, аналогичные собранным Ли Те Сюйеном, появились во Вьетнаме много позже, чем в соседних странах. В Китае, с культурой которого Вьетнам был связан в то время многими нитями, такие сборники стали составлять в III—IV веках, то есть на тысячу лет раньше. В Корее, литературные пути которой во многом близки Вьетнаму. — на двести — триста лет раньше. Столь позднее начало в сочетании с определенным конфуцианским рационализмом автора, видимо, и предопределили некоторую заземленность описываемых Ли Те Сюйеном чудес.

В китайских «новеллах» III—VI веков, типологически близких древним, вьетнамским рассказам, люди встречают духов и демонов «прямо на дороге», духи действуют и живут как бы в одном мире с людьми.

У Ли Те Сюйена же духи являются людям лишь во сне и там ведут беседу или дают совет герою новеллы, причем во сне герой этот пассивен. Описания «явлений во сне» были характерны для многих средневековых литератур, в том числе и для русской.

Мы уже говорили о влиянии на Ли Те Сюйена летописной традиции. Заметим теперь, что выражается оно не только в прямом цитировании исторических сочинений или в ссылках на них, но и в самом характере изложения.

Как правило, Ли Те Сюйен излагает историю своего героя в типичной манере жизнеописания, которое на Дальнем Востоке выработалось в процессе составления династийных историй. Рассказ «Князь, начальствующий королевским войском…» начинается именно как жизнеописание: «Князя из семьи Ле звали Фунг Хиеу, и был он уроженцем деревни Банг-шон, что в округе Тхань-хоа. Некоторые считают его внуком вельможи по имени Ле Динь…» С указания точной родословной и титулатуры начинаются рассказы «Высокородные и победоносные воительницы Чынг» или «Тхай Уи, преданный и мудрый, великодушный воитель» и другие.

Повествования Ли Те Сюйена сближают с летописной традицией и указания точных дат (в такой-то год правления короля такого-то…), и некоторая трафаретность — то есть набор традиционных приемов — изображения героев. Традиционные приемы — результат многих влияний, от вьетнамской породной легенды до китайский историографии и поэзии.

Ли Те Сюйен создавал свою книгу на общем в то время для всех стран Дальнего Востока китайском литературном языке «вэньянь»; язык и иероглифическая письменность давали автору-вьетнамцу уже устоявшиеся обороты и образы. В первом рассказе сборника сказано, что лица сестер-воительниц, пригрезившихся государю, были подобны цветам, брови — листьям ивы. Сравнение женских бровей с тонкими ивовыми листочками пришло из китайской классической поэзии, где оно впервые встречается еще в III веке, и было одним из популярнейших для описания красавицы.

Есть в сборнике Ли Те Сюйена и другой повествовательный трафарет; он пришел, видимо, из храмовых легенд: «С тех пор духа такого-то стали почитать заступником и благодетелем края, и в храме его не угасали огни курений» («Князь, преданный помощник…»).

Весьма часты у Ли Те Сюйена и постоянные концовки рассказов, например: «В первый год Двоекратного процветания пожалован был ему титул такой-то. В четвертый год — добавлены к нему слова такие-то…» Постоянные концовки вообще характерны для средневековой повествовательной прозы, однако в данном случае они требуют еще и некоторого исторического пояснения.

Дело в том, что первый, четвертый и двадцатый годы правления короля Чан Нян Тонга упоминаются в рассказах не случайно. В первом и четвертом годах, то есть соответственно в 1285 и в 1288 годах, были одержаны крупные победы над войсками монгольской династии Юань; в двадцатом году было побеждено соседнее государство Тямпа, после чего установился длительный мир. В ознаменование этих побед духи и «помогавшие герои» были увенчаны многочисленными пышными титулами.

* * *

Составляя свою книгу, Ли Те Сюйен исполнял, так сказать, служебный долг. Едва ли он думал тогда, что закладывает основы новеллистической прозы в своей стране. Но получилось именно так. Если отвлечься на минуту от целей, которые преследовал Ли Те Сюйен своим сборником, то мы оказываемся перед фактом, имеющим чисто литературное значение: Ли Те Сюйена интересовало удивительное, а