оно значило адрес. Теперь — немного больше. Немного шире.

Чайник его. Бритва там. Свитер в шкафу.

Три миллиметра вправо.

Первая полка на стене.

Строительная книга на ней.

Это начало чего-то — не драматичного, не громкого. Просто начало. Тихое, правильное, как всё у нас.

Я пью чай.

За окном — август, последний, уже с запахом осени.

Скоро сентябрь.

Скоро Катя.

Скоро следующая суббота и вторая полка.

Скоро — много всего.

Не по плану.

Лучше плана.

Глава 24. Вторник, зеркало и вопрос без ответа

Зеркало в прихожей появляется в понедельник вечером.

Я об этом не знаю до вторника — прихожу к нему после работы, открываю дверь своим ключом — да, у меня теперь ключ, он отдал три недели назад молча, просто положил на стол, я взяла, мы не обсуждали — и вижу.

На стене в прихожей висит зеркало.

То самое, которое мы выбирали в ИКЕА. Прямоугольное, в тонкой деревянной раме, простое и правильное.

Висит ровно. Разумеется.

Я стою и смотрю на него.

В зеркале — я. Немного удивлённая, в рабочем пиджаке, с сумкой на плече.

— Повесил, — говорю я в пространство.

— Повесил, — говорит Максим из кухни.

— Ровно?

— Проверял уровнем.

— Разумеется.

Я прохожу на кухню. Он стоит у плиты — что-то готовит, что именно непонятно по запаху, но пахнет хорошо.

— Ты готовишь?

— Да.

— Что?

— Пасту.

Я смотрю на него.

— Ты умеешь пасту?

— Узнаем.

— Максим.

— Что?

— «Узнаем» — это не тот ответ который хочется слышать когда человек стоит у плиты.

— Это честный ответ, — говорит он.

Я кладу сумку. Мою руки. Встаю рядом.

В кастрюле — паста. В сковороде — что-то с томатами и чесноком, пахнет правильно.

— Откуда рецепт?

— Интернет, — говорит он.

— Ты гуглил рецепт пасты.

— Да.

— Как гуглил соединения для полок.

— Да.

— Максим.

— Что?

— Ты всё делаешь через изучение.

— Это неправильно?

— Это очень правильно, — говорю я. — Я просто наблюдаю.

— Наблюдай молча, — говорит он. — Мешаешь считать время.

Я молча наблюдаю.

Он считает время — в голове, я вижу по лицу. Потом снимает пасту, сливает воду — аккуратно, с прихваткой — добавляет в сковороду. Перемешивает.

— Три минуты, — говорит он.

— Хорошо.

Мы ждём три минуты.

Раскладываем по тарелкам — у него теперь есть вторая тарелка, которая как-то появилась. Как зеркало. Как чайник у меня.

Садимся.

Едим.

— Хорошая паста, — говорю я.

— Нормальная.

— Максим. Хорошая.

— Нормальная — это положительная оценка, — говорит он.

— Нет, это средняя.

— В моей системе оценок — положительная.

Я смотрю на него.

— Ты работаешь по десятибалльной?

— По трёхбалльной. Плохо, нормально, хорошо.

— И хорошо — это редко?

— Хорошо — это когда нечего улучшить, — говорит он. — Нормально — когда есть что улучшить но не критично.

— Значит паста нормальная потому что есть что улучшить.

— Чуть больше соли.

— И всё?

— И всё.

— Максим, — говорю я, — это хорошая паста.

Пауза.

— Хорошо, — говорит он. — Хорошая паста.

— Спасибо.

— Не мне — интернету.

Я смотрю в тарелку и думаю что у нас теперь есть своя система оценок. Я знаю его шкалу. Он знает мою. Это маленькая, совершенно незначительная вещь.

Очень важная незначительная вещь.

После ужина я мою посуду — это тоже уже распределилось само собой: он готовит, я мою, никто не договаривался.

Он сидит за столом с рабочим ноутбуком — что-то просматривает, иногда делает пометки.

— Максим.

— Да? — Не отрывается от экрана.

— Можно я возьму книгу?

— Какую?

— Стругацких. Продолжу «Понедельник».

— Бери.

Я иду в большую комнату. Нахожу книгу — она теперь на полке, единственная на пока единственной полке, рядом со строительной. Беру.

Возвращаюсь на кухню. Сажусь с книгой.

Мы сидим — он с ноутбуком, я с книгой. Тихо. Каждый своим.

Это — неожиданно хорошо. Просто быть в одном пространстве, не разговаривать, не делать что-то вместе. Просто — рядом. Каждый своим.

Я читаю страницу. Думаю. Читаю ещё.

— Максим.

— Да? — По-прежнему в экран.

— Ты говорил в тринадцать лет хотел быть учёным. Как в этой книге.

— Да.

— Я думаю — ты и есть немного учёный.

Он смотрит от экрана.

— В каком смысле?

— Ты исследуешь, — говорю я. — Прежде чем делать — изучаешь. Проверяешь гипотезы. Соединения, паста, — я смотрю на него, — люди.

— Люди?

— Ты наблюдательный, — говорю я. — Это научный подход. Собирать данные прежде чем делать выводы.

Он смотрит на меня.

— Это комплимент?

— Наблюдение, — говорю я.

Что-то в уголке рта.

— Ты берёшь мои слова.

— Ты хорошо формулируешь, — говорю я. — Грех не взять.

Он смотрит на меня секунду. Потом — обратно в ноутбук.

— Читай, — говорит он.

Я читаю.

Мы сидим.

Хорошо.

В среду происходит первое.

Не катастрофа. Не конфликт. Просто — первое маленькое «а вот здесь по-другому».

Я прихожу к нему вечером и вижу: на кухонной полке появилась новая кружка. Большая, тёмная, с логотипом какой-то конференции. Явно его.

Это нормально. У него его кружка.

Только раньше — его кружка была одна. Белая, простая. Я брала её когда он делал мне кофе. Он брал её сам.

Теперь — две.

Белая и тёмная с логотипом.

Я стою у полки и смотрю на кружки.

— Максим.

— Да? — Он в большой комнате, что-то делает.

— Откуда новая кружка?

— С конференции привезли. — Пауза. — Давно лежала. Достал.

— Зачем?

Пауза.

— Чтобы ты брала белую, — говорит он. Просто. Как будто это очевидно.

Я стою у полки.

Чтобы я брала белую.

Он достал кружку с конференции чтобы у меня была своя. Не купил новую — нашёл что есть, поставил на полку. Тихо, без объявлений.

— Максим.

— Да?

— Когда ты это сделал?

— В воскресенье.

— После строительного?

— Да.

Я смотрю на кружки.

Белая — моя. Тёмная с логотипом — его.

— Хорошо, — говорю я.

— Хорошо, — говорит он.

Я беру белую кружку. Ставлю чайник.