теперь всегда рядом, как раньше были рабочие бумаги. Открывает на заложенной странице.

Я смотрю на него и думаю, что это — человек, который читает перед тем как делать. Который хочет понять. Который три недели смотрел на книги на полу и ждал не потому что ленился, а потому что хотел сделать правильно.

Это, конечно, немного невыносимо.

И совершенно правильно.

Строительный магазин в субботу утром — это отдельная вселенная.

Огромный, гулкий, пахнущий деревом и краской и чем-то металлическим. Люди с тележками, с телефонами, с видом людей которые точно знают что им нужно — или абсолютно не знают и притворяются.

Мы с Максимом идём по рядам.

Он смотрит на доски — внимательно, как смотрит на договоры. Берёт одну, смотрит на срез, кладёт обратно. Берёт другую.

Я смотрю на него.

— Что ищешь?

— Без сучков, — говорит он. — Сучки — слабое место. Книги тяжёлые, полка должна держать.

— Все книги тяжёлые или конкретные?

— Технические тяжелее, — говорит он. — Справочники особенно.

— Значит нижние полки — технические, верхние — лёгкие?

Он смотрит на меня.

— Логично, — говорит он.

— Я иногда бываю логичной.

— Иногда.

— Максим.

— Что?

— Это комплимент или нет?

— Наблюдение, — говорит он. Берёт третью доску. Смотрит.

Я смотрю в потолок магазина — высокий, с трубами. Думаю о том, что час назад я пила кофе в постели и читала, а теперь стою среди досок и обсуждаю сучки.

Это странно.

Это хорошо.

— Эта, — говорит Максим.

— Берём?

— Берём. — Он откладывает доску. — Нужно шесть штук. Одинакового качества.

— Я буду держать.

— Что?

— Пока ты выбираешь следующую — я держу эту. Чтобы не перепутать.

Он смотрит на меня. Потом на доску. Потом снова на меня.

— Хорошо, — говорит он.

Я беру доску. Она тяжелее чем казалось.

Но держу.

Доски, крепления, дюбели, уровень — он знает что нужно, список был составлен заранее и в телефоне и я видела его вчера вечером когда он показывал: аккуратный, с количествами.

Конечно был список.

Это Максим Северов.

У кассы он платит сам — я не спорю, мы уже нашли баланс в таких вещах, он не любит когда делят счёт в строительных магазинах и я не настаиваю.

Везём на такси — доски не влезают в стандартное, берём минивэн. Водитель смотрит на нас с досками и уровнем с пониманием человека который видел всякое.

— Ремонт? — говорит он.

— Полки, — говорю я.

— Хорошее дело, — говорит водитель. — Мой тесть тоже делал. Три раза переделывал.

— Почему? — говорит Максим.

— Кривые, — говорит водитель. — Жена говорила куда кривит, он не слушал. Переделывал.

Я смотрю в окно.

Максим смотрит в окно.

Мы не смотрим друг на друга.

— Понятно, — говорит Максим.

— Надо слушать, — говорит водитель философски. — Это основное правило.

— Запомню, — говорит Максим.

Я молчу. Очень старательно молчу.

Дома доски раскладываем в большой комнате.

Максим смотрит на стену — ту самую, вдоль которой три недели стоят книги на полу. Замеряет рулеткой. Записывает. Замеряет снова.

Я сижу на полу рядом с книгами и смотрю на него.

— Что читаешь? — говорит он, не оборачиваясь.

— На тебя смотрю.

— Я имел в виду — ты взяла книгу.

— А. — Я смотрю на книгу в руках — Стругацкие, из петербургской стопки. — «Понедельник начинается в субботу».

— Хорошая, — говорит он.

— Ты читал?

— В тринадцать лет. Раза три.

— Понравилось?

— Очень. Тогда думал что буду учёным.

Я смотрю на него.

— Почему не стал?

— Отец сказал «там деньги только в академии, а туда не пробиться». — Пауза. — Он был неправ. Но я не знал тогда.

— Жалеешь?

Он замеряет что-то, записывает.

— Нет, — говорит он. — Мне нравится что я делаю. — Пауза. — Но иногда думаю — какой была бы та жизнь.

— Другой.

— Да. — Он оборачивается. — Не лучше и не хуже. Просто другой.

— И в той жизни, — говорю я, — ты бы не стоял с рулеткой у стены в субботу.

— Нет.

— Жалеешь об этом?

Он смотрит на меня.

— Нет, — говорит он.

Я смотрю в книгу.

Улыбаюсь.

Работа начинается в полдень.

Я честно пытаюсь помогать — держу доски пока он отмечает, подаю дюбели, освещаю телефоном туда куда он говорит. Это не так просто как казалось — надо стоять в правильном месте, не мешать, не двигаться когда он сверлит.

Сверление — громкое, неожиданное, даже когда ждёшь.

— Ой, — говорю я первый раз.

— Я предупредил, — говорит он.

— Ты сказал «сейчас буду сверлить».

— Этого недостаточно?

— Недостаточно громко.

Он смотрит на меня.

— В следующий раз скажу громче.

— Спасибо.

Следующий раз я всё равно вздрагиваю. Но меньше.

К двум часам первый кронштейн на стене. Максим смотрит на него — внимательно, с уровнем. Проверяет. Горизонт.

— Ровно? — говорю я.

— Ровно.

— Я могу посмотреть?

— Смотри.

Я беру уровень. Смотрю. Пузырёк — ровно по центру.

— Ровно, — подтверждаю я.

— Я знаю.

— Я тоже теперь знаю.

— Зачем тебе знать?

— Потому что я смотрю, — говорю я. — Смотреть — значит понимать.

Он смотрит на меня секунду.

— Логично, — говорит он.

— Иногда бываю, — говорю я.

К пяти часам — три кронштейна, первая доска лежит на них и ждёт крепления.

Максим отступает. Смотрит.

— Куда кривит? — говорит он.

Я смотрю.

— Правый край чуть ниже.

— Насколько?

— Миллиметра три. Может четыре.

Он смотрит. Берёт уровень. Прикладывает.

— Три, — говорит он.

— Я же говорю.

— Говоришь.

— Значит слушать надо.

— Вера.

— Что?

— Я слушаю.

— Хорошо.

Он поправляет кронштейн — аккуратно, терпеливо. Снова уровень. Снова смотрит.

— Теперь?

Я смотрю.

— Теперь ровно.

— Хорошо.

Я смотрю на него — как он работает: сосредоточенно, без лишних движений, с той же точностью с которой читает договоры. Каждый шаг обдуманный. Каждое решение — после проверки.

— Максим.

— Да?

— Ты хорошо делаешь.

Он не останавливается. Продолжает работу.

— Первый раз, — говорит он.

—