засопел и принялся чесать бороду. Тут его взгляд скользнул на мальчишку, лет пяти, что показался в дверях, и он произнес:

— Сколько хочешь?

— Тысячу! — не моргнув глазом произнес Макс, взяв цену с потолка.

— Ты в своем уме, малец⁈ За тысячу я тут всю деревню перестрою, скотину на всех наберу и останется еще на трахтур, поля перепахивать! — в вылупил глаза староста.

— Так, ты спросил сколько хочешь! Я хочу тысячу! А сколько ты дать можешь?

Мужик снова принялся чесать бороду и поглядывать на Чернова, что внимательно рассматривал лес.

— Триста. И то, всем селом собирать будем, — буркнул мужик.

— Ну-у-у-у… Я думал, у вас село не бедное, — сморщился Макс. — Вон, и дома справные, и сарай с сеновалом у каждого дома.

— Триста, больше не дадим, хоть режь, — уперся мужик. — Нету больше.

Макс тяжело вздохнул, оглядел мужика и произнес:

— Жалко вас. Подерет людей эта тварь. Пусть будет триста, но шкуру и печень мы себе заберем, на продажу. Идет? — мальчишка плюнул на руку и протянул ее старосте.

Тот с недоверием посмотрел на нее, затем на мальчишку и, сморщившись пожал руку.

— Идет! Но если он вас задерет, Бурлака вашего мы себе оставим! И никакой предоплаты! Как сделаете, так и сочтемся.

— Ясное дело, — усмехнулся Макс. — А бурлак… Зачем нам мертвым та машина? На тот свет ехать?

В этот момент, с поляны, где находился Константин, послышался оглушительный взрыв и в воздух потянулось черное облако.

Макс тут же сорвался и помчался вперед. Подбежав к машине, он быстро открыл дверь, схватил старенький небольшой револьвер, и метнулся к Константину.

— Обещал ведь! — на ходу возмущался он. — Обещал без меня не начинать!

* * *

То, что это скорее всего медведь я понял сразу. Да, были нюансы с его силой, но это точно был медведь. Волк, он обычно умнее. Он не заходит с одной стороны, всегда осматривается, а тут, судя по короткому рассказу мужика из деревни, шел на пролом. Шел всегда с одной стороны.

Так, обычно, действуют медведи.

Что же до того, что я начал без Макса, то…

Во первых — это было просто безопасно. Я попытался отвлечь его, чтобы тот не мешал в ходе самого процесса. Во вторых — я не начинал. Начал этот зверь. И то, что он начал первым, заметив меня, говорило об одной очень важной вещи.

Он уже вкусил человеческую плоть.

Тогда у меня была мысль, что деревенские нас обманули, но по факту оказалось, что вкусил он прошлой ночью. Как раз тем парнем на велосипеде, которого отправили за подмогой. В кишечнике нашли его старенькие наручные часы.

И как только эта тварь меня заметила — ринулась не раздумывая.

У измененных силой тварей, вкусивших плоть, не остается разума. В и голове только одно: «Жрать!».

* * *

Черная туша, размером с крупного быка неслась к нему быстро, одним махом перепрыгнув овраг у леса. Без рева, без прелюдий, к которым были склонны медведи или волки. Он шел как таран, неумолимо приближаясь.

Константин молча смотрел на красные от крови глаза, на переливающуюся голубым цветом мех, а когда до туши оставалось полсотни шагов, поднял обрез и направил его на тварь.

БАБАХ!

Выстрел вышел не просто громким. Он был оглушающим!

Пуля вошла в лапу твари, раздался легкий свист и после небольшой черной вспышке, половина лапы отлетела в сторону. Захлестала яркая, алая кровь, но тварь и не думала останавливаться.

Никакого чувства самосохранения. Никакой реакции на боль. Только чудовищный голод.

Измененный силой медведь пер вперед и когда оставалось всего с десяток шагов, прозвучал второй выстрел.

БАБАХ!

Промахнуться было сложно, однако в последний момент тварь, словно подгатав, мотнула головой, из-за чего пуля вошла не между глаз, а чуть сбоку, в шею.

Один прыжок, удар лапой, и маг, окутанный щитом, отлетел в сторону.

Из пасти животного хлынула кровь, воздух вырывался с бульканьем, через потоки, но ее это не остановило. Кое-как встав, зверь поппер к Чернову, что лежа на спине, пытался успеть зарядить обрез. Уже не так быстро, мотая головой и заливая поляну кровью. В его глазах показался такой же голубой отблеск, но тут раздалось сразу два выстрела.

Бах-бах!

Тварь мотнула головой и чернов заметил как один глаз твари исчез в кровавом месиве.

— Ей-ей! Сюда ходи! — закричал со всей мочи Макс. — А, ну! Сюда!

Чернов выругался, защелкнул обрез и взвел курок, одна медведь уже развернулся и ринулся в сторону мальчишки. Рванул резко, словно на последнем издыхании. Шаг, второй прыжок и…

БАБАХ!

Макс едва успел отпрыгнуть от упавшей бесчувственной туши. Она рухнула с тупым звуком, прокатилась пол оборота и застыла чуть в стороне, выдавая предсмертные конвульсии и невнятный хрип вперемешку с бульканьем.

— Макс! — сбросив щит, произнес строгим голосом Константин. — Какого черта?

Мальчишка глянул на тушу, затем на револьвер у себя в руке и спрятал его за спину, словно это вообще не он.

— А че он? — кивнул на тушу, Макс. — Он же вас чуть не…

Тут Чернов тяжело вздохнул, закатил глаза и едва слышно что-то прошептал. Его взгляд устремился к Максу и тут он заметил Кузьму, что растерянно переминался чуть в отдалении.

— Отличная команда… Изумительное выполнение приказа… — проворчал он чуть громче.

* * *

Староста хмуро глянул на висевшую на перекладине в сарае тушу, а затем на Константина и с Кузьмой, что склонились над выпущенными внутренностями измененной силой твари.

— Уговор дороже денег, — произнес Макс, что стоял рядом.

— Так, вы ж и не бились! — буркнул мужчина. — Что это за битва? Бах-бах и подавай три сотни!

— Так, если сам мог, чего не «бахнул», а? — улыбнулся Макс. — Мы тебе не охотники какие. У нас все серьезно! И пули с рунами, и люди умеющие! А пули, между прочим, денег стоят! По тридцать за штуку! А мы три извели, так что считай сотню рублей «бахнули»!

— Так-то оно так, но…

— Без, но! — отрезал Макс. — Все, как договаривались. Три сотни и печень со шкурой — наши. Остальное… — тут он глянул на тушу. — Сами думайте куда девать.

Староста недовольно засопел, глянул на мужиков, что собрались у сеновала, а затем с неохотой вытащил стопку мятых купюр.