Саэко, а затем уйти и закрыть дверь. Соревнования по коктейлям длились часа три, так что времени было предостаточно.

Для меня это замечание стало неожиданностью, но, похоже, Сэнкэ его предвидел.

— Вы знаете тех девушек, которые работают на регистрации у входа в зал. Я здороваюсь с ними всякий раз, когда мы встречаемся. Поэтому при возвращении с купленным красителем у меня не было ни единого шанса проскользнуть мимо трех пар глаз. Уверен, вы прекрасно знаете, Канда-сан, что они внимательно следят за посетителями, проверяя их бейджи.

— Ну, значит, ты не выходил из выставочного зала, а купил краситель прямо здесь, на каком-нибудь стенде.

— Я ничего не покупал ни у одного из стендов ни вчера, ни сегодня. Можете обойти их все и спросить.

Услышав безупречный ответ, Канда безропотно отступил. Я вспомнил девушек-фанаток Сэнкэ на регистрации. Его слова совпадали с их показаниями.

Воодушевленный тем, что убедил Канду, Сэнкэ повернулся к Михоси и с вызовом поинтересовался:

— Ну что, Кирима-сан? Все еще думаете, что краситель — моих рук дело?..

— Прекратите, Сэнкэ-сан. Я уже все знаю, — отмахнулась Михоси, словно оказывая ему последнюю милость.

— Ну если вы так настаиваете, поделитесь со всеми. — Даже сейчас он не собирался отступать.

И Михоси наконец начала медленно, будто смакуя каждое слово, излагать правду, которую она, загнанная в угол, с трудом отыскала. В атмосфере, наэлектризованной до предела, все внимательно ее слушали.

— Вернемся во вчерашний день. Спрятавшись в шкафчике, Сэнкэ-сан подслушал разговор Аоямы-сан и Саэко-сан и задумал подмешать что-нибудь в молоко. Если он хотел помешать Саэко-сан в ее коронном латте-арте, то мог испортить только кофейные зерна или молоко. Вероятно, именно тогда он решил использовать двусторонний скотч. Однако чтобы эффект был заметен, ему нужно было изменить внешний вид или вкус молока, потому что Саэко-сан собиралась вынести упаковку на сцену. При этом нельзя было использовать прозрачные ядовитые вещества, которые могли бы случайно выпить. Если бы подключилась полиция, действия Сэнкэ-сан быстро раскрыли бы. Да и причинять кому-то вред изначально не входило в его планы. Раздумывая над скудным выбором, Сэнкэ-сан вдруг вспомнил кое о чем. И вероятно, рассудил так: «Если я подмешаю это в молоко, но сделаю вид, что это был пищевой краситель, то даже в случае подозрений смогу доказать свою невиновность». Это он и пытается сделать сейчас.

Бутылек с красителем был подставным? Сэнкэ подмешал не его? А ведь я слышал, что бутылочку эту он якобы нашел в мусорке в рекреации. Наверное, он просто сделал вид, будто достал ее оттуда, а на самом деле вынул из кармана. Но Михоси тоже рассматривала вариант, что краситель могли заменить, и пришла к выводу, что у преступника под рукой не могло оказаться ничего подходящего.

— Будь я виновником, странно было бы бояться подозрений. — Аргумент Сэнкэ имел смысл, но настаивать на нем тот не стал. — Что именно у меня было? Акварель? Может, гуашь? Их, наверное, носят с собой чаще, чем пищевые красители, но тогда можно гадать до бесконечности.

— Мне и не нужно доказывать, что их «носят чаще». Ведь это вы могли использовать со стопроцентной вероятностью. — Михоси обернулась к Ямамуре. — Аска-сан, когда мы сегодня днем разговаривали, я попросила Сэнкэ-сан побеседовать с вами наедине, чтобы получить полезные сведения. Но я уже тогда его подозревала, так что это был просто способ отстранить его от расследования… Но вы же помните, Аска-сан, не так ли? Помните его неожиданную реакцию?

Ямамура немного подумала, а затем неуверенно ответила:

— Я пыталась остановить его, стоя позади… Но он грубо отдернул руку.

Михоси довольно кивнула:

— Я думала, что это от недоверия Сэнкэ-сан к вам из-за случившегося два года назад. Но я ошибалась. Он не мог себя контролировать.

Сэнкэ ничего не ответил.

Михоси повернулась к Исии:

— В конце обеденного перерыва вы, Исии-сан, точно так же оттолкнули Аояму-сан, сбив его с ног.

— Э-э-э… Да, было дело, — смущенно пробормотал Исии.

— Для меня тогда ваш образ слился воедино с образом Сэнкэ-сан, оттолкнувшего руку Аски-сан. И когда я наклонилась помочь Аояме-сан, все фрагменты сложились в единую картину. — Она смотрела на меня, но я никак не мог понять, о чем она думает. Что она могла разглядеть в моем жалком и недостойном поведении?

— Я до сих пор не улавливаю сути. Что же именно Сэнкэ-сан…

— Есть кое-что, чем обладает каждый человек. И чем можно окрасить молоко в ярко-красный цвет. — Как только Михоси это произнесла, лица тех, кто смотрел на меня, исказились от шока. А я был единственным, кто не сразу понял, о чем речь.

До меня дошло, только когда я прикоснулся к своему лицу. Когда Исии отбросил меня в сторону, я оцарапал щеку. Но не Михоси рассказала мне о царапине. По иронии судьбы это был Сэнкэ Рё, который сидел рядом со мной перед финальным происшествием.

— Вы и так уже поняли, не так ли?

Михоси подошла к ошеломленному Сэнкэ и схватила его за левую руку. Затем она с силой засучила рукав его пиджака. Открытое запястье было туго перевязано, а поверхность бинта была испачкана свежей кровью.

— Сэнкэ-сан порезал себе запястье и своей кровью окрасил молоко Саэко-сан в красный цвет.

Так вот почему Сэнкэ оттолкнул руку Ямамуры! И вот почему Михоси поняла правду, взглянув на мою царапину.

У меня по телу пробежали мурашки. Что довело его до такого? Просто ради саботажа. Просто чтобы навредить одному человеку. Он сумасшедший… Пожалуй, другого объяснения, кроме такого избитого, никак не подобрать.

Сэнкэ опустил голову, не сказав ни слова. Его лицо было мертвенно-бледным, словно через запястье вытекла вся кровь и не осталось ни капли. И не у него одного — у пострадавшей Маюдзуми и у Ямамуры, которая, кажется, переживала за Сэнкэ, лица были совершенно безжизненные.

— Уэока-сан, что вы сделали с молоком, которое Саэко-сан пролила на сцену? — спросила Михоси.

Уэока, забегав глазами, ответила:

— Ах, ну… Вытерли полотенцем и собрали в ведро. Уборщики приходят утром, так что, наверное, оно так и стоит где-то неподалеку от сцены.

— Значит, там все еще находится его кровь. Что скажете, Сэнкэ-сан? Если вы и теперь будете отрицать, есть возможность провести экспертизу. Я не специалист и не знаю подробностей, но, скорее всего, результат покажет, что это ваша кровь…

— В этом нет необходимости. — Сэнкэ осторожно высвободил свое левое запястье из хватки Михоси. — Все так, как вы и сказали, Кирима-сан. — В этот миг полного поражения на его губах вновь промелькнула та самая легкая улыбка… Может, наваждение наконец отпустило его? — Это моих рук дело. И лекарство в соль, и кровь в молоко подмешал я.

5

— Зачем вы это сделали?!

Мы удивленно обернулись. Ямамура, которая с тревогой наблюдала за всем происходящим, сорвалась на крик.

Сэнкэ, будто насмехаясь, вскинул руки к потолку и произнес:

— Мне даже обидно слышать упреки от тебя. Я ведь наказал тех двоих за то, что они пытались тебя подставить!

— Вы не были способны на такое. Превращать ингредиенты для кофе в орудие наказания… Куда делся прежний Сэнкэ-сан, любивший кофе больше всех на свете?

— Куда делся,