— А теперь… вы двое.

Уэока повернулась и грозно посмотрела на Исии и Маюдзуми.

— Если бы вы не занялись саботажем даже не один, а целых два раза, Сэнкэ-кун никогда бы не дошел до такого. Поэтому я считаю ваши преступления более серьезными, чем то, что сделал он. Приготовьтесь к исключению из KБК. Это не обсуждается.

— П-погодите-ка! — Исии отчаянно пытался выкрутиться. — Признаю, что в этот раз я все инсценировал. Но я подмешал зерна самому себе! Не может быть все настолько серьезно? А два года назад что? Ведь ни единого следа подмешивания так и не обнаружили. История Сэнкэ-сан может быть и выдумкой…

— Какой стыд, Исии-сан! — резко перебила его Маюдзуми. — За тем саботажем тоже стояли мы. Я заманила Исии-сан, которому Сэнкэ-сан никогда не нравился, долей от призовых. Поэтому он караулил у коридора, чтобы потом мы обеспечили друг другу алиби. Когда я поняла, что могу обойти Сэнкэ-сан, я не могла сидеть сложа руки. Он всегда был непобедим в дисциплине «эспрессо», так что без постороннего «вмешательства» у нас не было шансов.

При этом Маюдзуми заявила, что не вмешивалась в дела Ямамуры, которая на тот момент занимала второе место. Если бы они саботировали еще и ее выступление, виновник стал бы очевиден. Кроме того, Маюдзуми была сильна в латте-арте и вполне уверена в эспрессо как его основе, поэтому считала, что сможет обойти Ямамуру по-честному.

— Я пошла на такие крайности ради победы, но почти не получила от этого выгоды, как уже говорила. И одна из главных причин, по которой я сейчас пошла на такой сложный саботаж, — это страх, что скандал раздуется, как в прошлый раз. Я думала, что пострадавший Исии-сан будет осторожнее и мы сможем контролировать последствия.

— …Я сказал ей, что больше на такое не пойду. — Этим заявлением Исии окончательно признал свою вину в подмесе двухлетней давности. — Но Саэко пригрозила разболтать всем, что произошло два года назад, если я не буду сотрудничать. Пришлось согласиться. Но все равно затея с банкой была немного чересчур. Может, кровь фокусника взыграла… Незачем было делать настолько сложную конструкцию.

— Сэнкэ-сан, кажется, не заметил, но мы иногда общались в последние два года. Так и решили воплотить этот план. Поэтому, Уэока-сан, можете смело выгнать меня и все прочее. Не рой другому яму, как говорится. С самого первого раза я знала, на что иду, и была готова ко всему. — Маюдзуми выглядела едва ли не вызывающе.

Канда, единственный, кто участвовал во всех турнирах и знал о них все, не выдержал и отчитал ее:

— Раскаялись бы хоть немного. Если бы два года назад вы не пошли на эту подлость, жизнь Сэнкэ-сан не скатилась бы до такого безумия…

— Я же не знала! — рявкнула Маюдзуми. Ее гнев походил на камень, разбивающий стекло вдребезги. — Знай я, что с Сэнкэ-сан такое творится, я бы уступила ему победу! Почему он молчал? Почему не рассказал, не попросил понять? Да, я виновата! Мерзкая женщина, недостойная звания бариста, готовая на подлость ради победы. Но ведь это же была просто мелкая пакость! Кто ж знал, что он всерьез это выпьет? Да, у него были свои причины, но при чем тут я? Почему я теперь должна все выслушивать, будто это я разрушила его жизнь?!

Я уже не мог винить Маюдзуми. Порча кофейных зерен, которые для бариста как кровь, заслуживает сурового осуждения. Однако саботаж был всего лишь саботажем, грязной игрой на конкурсе. Она не хотела сводить Сэнкэ с ума. Из всех возможных вариантов именно Сэнкэ выбрал тот, что привел к наихудшей развязке. Возможно, из-за того, что мы, пусть и временно, делили одну тайну, я ощутил к Маюдзуми какую-то странную жалость.

Но Канда отмахнулся от ее слов:

— И что ты оправдываешься? Вся эта история целиком на твоей совести. И ты никак себя не обелишь. Во-первых, как только Сэнкэ-сан, отхлебнув эспрессо, упал в обморок, ты могла тут же во всем сознаться и попытаться ему помочь… Сделать хоть что-то! Но вместо этого ты первой попыталась замести следы, а затем вместе с другими пустила слух, что Сэнкэ-сан все сам подстроил. И как только язык поворачивается оправдываться?!

— Замести следы? Я ничего такого не делала.

…Не делала?.. От неожиданности Канда потерял дар речи.

— После того как Сэнкэ-сан упал на сцене, разве не вы с Исии-сан убрали моющее средство? — не выдержав, спросил я.

— Это ведь невозможно! — Маюдзуми словно умоляла нас поверить ей. — Нереально убрать все моющее средство из эспрессо, что пил Сэнкэ-сан, из портафильтра, который все еще был в кофемашине, и даже из кофемолки. Тем более на виду у всех! Я сама понятия не имела, что произошло. Когда Сэнкэ-сан упал в обморок, я чуть не свалилась вместе с ним, думая, что это из-за порошка. Но Уэока-сан потом осмотрела стойку вдоль и поперек и ни слова не сказала о моющем средстве. Мы с Исии-сан обсудили это, но так и не поняли, куда делся порошок.

Исии согласно закивал.

Что все это значит? Мы снова запаниковали, недоуменно переглядываясь. И тут я заметил, что двое ведут себя совершенно иначе. Одной из них была Михоси, которая, казалось, знала все. А другой…

— Это моя вина.

Если бы я не прислушивался, я бы, наверное, не услышал голоса Ямамуры Аски, упавший почти до шепота. Он был едва различим, но слова не оставляли сомнений: «Это моя вина».

— Поэтому победительницей четвертого турнира стала Саэко-сан, а не вы? — спросила Михоси, которая тоже ее расслышала.

Ямамура не ответила, продолжая смотреть в пустоту.

— Что ты имеешь в виду? Аска что-то натворила? — не понял Сэнкэ.

Маюдзуми тоже выглядела озадаченной.

— Сегодня днем, когда Аску-сан спросили, почему Саэко-сан обогнала ее в финальном соревновании KБК два года назад, она ответила… что волновалась за Сэнкэ-сан.

Это ведь я ее спросил! Михоси стояла к нам спиной — неужели даже тогда внимательно слушала?

— Но вот в чем странность. Сэнкэ-сан был последним участником в дисциплине «эспрессо» два года назад. Аска-сан выступила раньше. Почему же она из-за него разволновалась?

Я невольно ахнул, потому что даже не обратил внимания на это противоречие.

— Сначала я подумала, что Аска-сан просто что-то перепутала, но на самом деле это было не так.

В этот момент Сэнкэ внезапно бросился к Ямамуре так стремительно, что казалось, вот-вот ее схватит.

— Аска, ты знала, что мне в зерна подмешали моющее средство?

— …

— Отвечай!

Глаза Ямамуры были пусты. Ее слова падали, как редкие дождевые капли.

— …Я видела это… Два года назад, в обеденный перерыв, через распахнутую дверь подсобки. Вы стояли у стола, а на нем — ваш контейнер для зерен и банка с моющим средством. Вы что-то с ними делали…

Дождь усиливался — слова лились все быстрее, теряя ясность, подобно беспокойному шуму ливня.

— Вы поставили банку с порошком обратно под раковину. Мне стало любопытно, и я вернулась в рекреацию. Убедилась, что вы вышли из подсобки, и пробралась туда сама. Я заглянула в контейнер и увидела кофейные зерна, посыпанные чем-то, похожим на тот же порошок. Я подумала: «Неужели Сэнкэ-сан пытается отомстить судьям?» Ведь вы так отчаянно спорили с ними на предыдущем соревновании.

«Их оценка была несправедливой»… Сэнкэ сам признался, что вспылил на третьем этапе. Судьи не менялись на протяжении