года назад, было в значительной степени из-за денег. Но он хотел и отомстить, отняв деньги у Исии и Маюдзуми. Более того, на этот раз он выбрал для саботажа соль и молоко — ингредиенты, которые добавляют в кофе. Он действительно использовал кофе как орудие мести. Должно быть, для Михоси это было все равно что вложить нож в руку собственного ребенка, которого с любовью растили долгие годы.

— Насколько глубоко было отчаяние, охватившее его после полученной травмы… Я могу понять. Лишись я двух из пяти чувств, не уверена, что сохранила бы рассудок… Но неужели стена, защищающая чистоту человеческой души и гордость, настолько ненадежна? И если однажды сломать эту стену и подмешать внутрь нечто дурное, очиститься уже невозможно?

Михоси смотрела мне в глаза, удерживая мой взгляд. Я вспомнил все, что увидел в ней за это время. Из-за пережитого в ее сердце тоже было подмешано нечто, чего она не желала. И оно до сих пор оставалось где-то внутри.

Саботаж Сэнкэ разбередил наши сердца. А ведь два года назад он сам был жертвой злостного саботажа. Очистить от лишнего — трудно, испортить — проще простого. Если нечто распространяется подобно эпидемии, то разве можно молча склонить голову?

Когда я задал себе этот вопрос, ответ сам собой сорвался с губ:

— Нельзя сделать так, будто случившегося не было. Возможно, и очиститься полностью не получится. — Михоси выглядела так, будто вот-вот расплачется, но я все равно продолжал: — Но можно стать хоть немного чище. Если постараться, то можно отделить и дефектные зерна, попавшие в пиберри, и лекарство для желудка, примешанное к соли, и даже кровь, добавленную в молоко. И еще…

Пусть кто-то усмехнется, что это слабое утешение. Но все равно я хотел хоть немного избавить Михоси от замешательства и тревоги.

— Если нельзя очистить сердце от плохого, разве нельзя сказать то же самое о чистоте и гордости, что жили в сердце с самого начала? Не потому ли человек, каким бы глупым это ни казалось, цепляется за надежду в пучине отчаяния? Даже злоумышляя, он ощущает, как в нем теплится огонек доброты, и порой даже ненавистное ему кажется таким дорогим. Можно ли назвать безрассудной веру в то, что эта малая часть останется, когда человек отбросит все лишнее?

У меня запылали щеки, и я поспешно отхлебнул кофе, делая вид, что покраснел из-за его температуры. Не знаю, поэтому ли, но Михоси мягко улыбнулась.

— Да, вы правы. Хотелось бы, чтобы однажды сердце Сэнкэ-сан очистилось от того, что в него подмешали.

Я обнаружил, что уже допил кофе. До самого последнего глотка он был восхитителен, и у меня вырвалось:

— Эх, а все-таки жаль… Будь он таким же вкусным, вы бы победили, не так ли?

На пятом турнире Михоси заняла первое место в дисциплине «латте-арт», но снялась с конкурса капельного кофе. Если бы она заняла в нем первое место, то разделила бы первенство в обеих категориях с Ямамурой, новой чемпионкой. Конечно, это зависело бы и от результатов в других этапах, но победа Михоси не стала бы неожиданностью.

Я считал сказанное комплиментом, но она поджала губы:

— Вы, наверное, пытаетесь сказать: «Я мог бы поехать в Италию на призовые деньги».

— Н-нет! — Я отчаянно замахал руками. — Дело не в деньгах! Я хотел сказать, что это был уникальный шанс показать миру, насколько вкусный кофе вы готовите. Вы ведь так усердно тренировались ради турнира.

Михоси протянула ко мне руки. По ее лицу было видно, что она что-то задумала.

— И что это значит?

— Значит, в вашем представлении я победила, верно?

— Ну… Выходит, что так.

— Тогда я должна получить утешительный приз.

…И чего она тычет в меня пальцами?.. Но действительно, ее старания достойны награды.

Я почесал затылок и пробормотал:

— Ладно уж. Исполню ваше желание. В пределах разумного.

— Тогда скажите, что вы обо мне думаете?

— …Пожалуйста, пусть это будет что-то материальное! Это же утешительный приз!

Опасность! Эта женщина что-то задумала. Похоже, первые ее слова были полушутливыми, потому что теперь Михоси, бормоча что-то, начала размышлять о призе. Настолько серьезного лица у нее я не видел даже за три дня КБК. Мне показалось или я правда слышал пугающие слова вроде «машина» или «квартира»?

— Так, я решила. 

Глядя на ее светлую улыбку, я подавил дурное предчувствие и спросил:

— Что же вы выбрали? Только ничего свыше главного приза в пятьсот тысяч иен.

Михоси слегка склонила голову набок, приложила указательный палец к щеке и ответила:

— Пожалуй, все-таки Италия. Хм, на пятьсот тысяч, думаю, не выйдет.

П-пятьсо…

— Это что за выражение? Будто газету в комок смяли, — так сказала Михоси, взглянув на мое ошеломленное лицо.

Эпилог. Пять лет назад

— Я Кирима Михоси. Кирима пишется иероглифами «разрезать» и «время», а Михоси — «прекрасная звезда».

Девушка улыбнулась, показав зубки. Увидев это беззаботное лицо, Сэнкэ вдруг вспомнил.

Несколько дней назад сюда приходила другая девушка и говорила нечто похожее. Она только начала работать бариста и хотела научиться готовить вкусный кофе. Разве что та поклонилась, прося взять ее в ученицы, и даже поклялась, что ради этого будет приходить к нему кофейню. Как только он заметил сходство, ему показалось, что и прическа, и телосложение, и даже манеры — все у них одинаково. Ту девушку, кажется, звали Ямамура Аска.

Похоже, профессия бариста становилась среди молодежи даже популярнее, чем он себе представлял. Прекрасно. Взращивать эти ростки — наверное, в этом и состоит миссия победителя первого KБК.

— Итак, Кирима-сан.

Услышав свое имя, девушка тут же выпрямилась:

— Я могу бесконечно рассказывать о технических тонкостях. Но если ты серьезно настроена учиться, то сможешь получить знания и без моих объяснений. Поэтому сегодня я преподам тебе особый урок — поделюсь советом, который я усвоил на собственном опыте. Советом, как приготовить вкусный кофе.

— Ух ты, здорово! Я обязательно запомню. — Девушка захлопала в ладоши. Она была взволнована, как ребенок, ожидающий Рождества, но ее взгляд оставался серьезен.

Сэнкэ кивнул и положил обе руки на внутреннюю сторону стойки. Затем, глядя прямо в глаза девушке, он сказал:

— Секрет приготовления вкусного кофе в том… чтобы заваривать его с чистым сердцем, без посторонних примесей.

— Без примесей? — удивилась она.

— Если во время заваривания бариста испытывает тревогу или сомнения, то кофе почему-то получается словно с примесями: аромат становится запутанным, а вкусовые оттенки — размытыми.

Сэнкэ смешал на подносе отобранные вручную зерна с дефектными, показывая, как выглядит такое смятение.

— Наверное, ты не поверишь и подумаешь: как можно почувствовать такую разницу? Но знаешь, я вспоминаю моменты, когда явно чувствовал, что гость доволен… И это всегда были дни, когда мое сердце было кристально чистым. Поэтому я, когда готовлю кофе, всегда стараюсь думать только об одном: пусть он получится вкусным, чтобы я мог предложить гостю лучшую чашку.

Сэнкэ вновь аккуратно удалил с подноса брак. Отборные зерна без примесей были так хороши, что ими хотелось любоваться. Девушка все еще стояла раскрыв рот. Для новичка,