руками я открыл одну из баночек. Все зерна, включая оставшиеся с других конкурсов, были щедро посыпаны этим порошком — и, разумеется, полностью испорчены. Найти новые за такое короткое время было просто невозможно. Я понял, что мой путь к победе на этом окончен.

От услышанного у кого-то перехватило дыхание. Был ли это Канда, Уэока или, может, Ямамура? Значит, два года назад Сэнкэ все-таки стал жертвой саботажа. И это была не инсценировка… Но тогда почему дело замяли?

— Прямых доказательств не было. Но преступницей почти наверняка была Саэко. На тот момент у нее еще оставались шансы на победу. Она знала, что не сможет тягаться со мной в дисциплине «эспрессо». Ей удалось максимально сократить наш разрыв. Но она не могла смириться с мыслью, что упустит победу у самого финиша, и в итоге решилась на запрещенный прием — саботаж. Исии-сан, вероятно, стоял на стреме. Сам он, похоже, участвовал в турнире, только чтобы покрасоваться на сцене. Его нетрудно было подкупить, пообещав долю в выигрыше или что-то еще. Но я считаю, что саботировать меня они решили спонтанно, без особого замысла, и, вероятно, полагали, что их афера не раскроется. Узнав о саботаже, я оказался перед выбором: что делать дальше? Обратиться к организаторам? Но даже если бы обоих дисквалифицировали, турнир довели бы до конца, чтобы сохранить лицо перед спонсорами. Победа почти наверняка досталась бы Аске. А если я не смогу получить призовые, то какая мне польза от чьей бы то ни было дисквалификации?

Неужели? Но если они с Ямамурой были близки, разве не мог Сэнкэ потом попросить эти деньги в долг? А может, он просто не привык полагаться на кого-либо, всю жизнь справляясь без родственников и друзей? Я никак не мог отделаться от этой мысли.

— Я подумывал попросить других участников поделиться со мной зернами. Но даже если бы я взял немного у Аски, ей-то работать с этими зернами гораздо привычнее, чем мне. Обогнать ее было бы трудно. Очевидно, победы мне не видать. Что же предпринять? Лихорадочно размышляя, я из-за подмешивания порошка вдруг вспомнил об одной статье в еженедельнике, который купил для журнальной стойки в кофейне.

Еженедельник, статья, подмешивание… Знакомые ключевые слова… Неужели это?..

— Это был репортаж о последствиях покушения, которое произошло несколько лет назад. Токсичное вещество подмешали в чай. Я тоже работал с напитками, и статья меня заинтересовала. В ней сообщалось, что в рамках гражданского иска жертва получила от преступника компенсацию в четыре миллиона иен.

Сэнкэ видел ту же статью, что и я, пока сидел вчера на скамейке и ждал Михоси. Ее опубликовали в ноябре пару лет назад. Неудивительно, что она была свежа в его памяти, когда он выступал на четвертом турнире. Но я даже не предполагал, что она будет связана с нынешним делом.

— Честно говоря, я думаю, что был не в себе. Настолько я был загнан в угол.

Сэнкэ сделал шаг, затем второй, покачиваясь у нас на глазах, подошел к центральному столу и внезапно с силой ударил руками по столешнице.

— Притвориться, что не заметил, выпить эспрессо с моющим средством и выманить у этих двоих крупную сумму… Таково было мое решение.

Повисла гробовая тишина. Я невольно покачал головой: к тому моменту Сэнкэ уже окончательно спятил. Уэока, Канда и Марудзоко стояли в ступоре, лица перепуганных Исии и Маюдзуми стали какого-то землистого цвета. Но больше всего меня поразила реакция Ямамуры — она застыла на месте, и ее оцепенение было не менее красноречивым, чем муки совести тех двоих.

— …Так ты планировал получить четыре миллиона иен компенсации через суд? — осторожно уточнила Уэока. — Это же бред. Приравнивать подставу на конкурсе к покушению на уби…

— Я знаю! — Крик Сэнкэ эхом отозвался в затихшей комнате. — Не надо мне объяснять, что в реальности не получится так просто сорвать куш в суде! Нормальный человек так бы и подумал. Но подмешивание было! Выпей я это — и дело станет уголовным, а полиция раскроет их преступление. Потом уже можно договориться или пойти на мировую, лишь бы получить побольше денег, любой ценой… Я был настолько не в себе, что всерьез строил такие планы.

— Но даже если бы вы обратились в суд, то вряд ли бы получили выплату сразу.

В ответ на спокойное замечание Михоси, Сэнкэ иронично заметил:

— «Я не могу одолжить вам такую большую сумму. Если только у вас нет какого-то надежного источника для возврата». Это слова главврача. Если я планировал отсудить деньги у этих двоих, то смог бы взять их вперед.

Скорее всего, врач просто уклончиво отказал. Кто станет давать в долг под такой неопределенный залог, как будущая компенсация? Но Сэнкэ, видимо, уже и этого не осознавал.

— Я немедленно приступил к делу. Вернул порошок и банки с зернами на место, притворившись, будто ничего не заметил. Чтобы никто не догадался, что я заглядывал в банки, я покинул подсобку и больше не заходил туда до самого выступления. И вот начался этап «эспрессо». Повернувшись к зрителям, я открыл крышку и высыпал в кофемолку сразу все зерна. Еще днем я видел, что моющее средство было не только внутри, но и густо насыпано сверху. Так что, если перевернуть банку, оно должно было высыпаться вместе с кофе. Далее следовало утрамбовать молотый кофе в портафильтре, поэтому я не мог не взглянуть на них. К счастью, в тот момент кофе выглядел нормально. Установив портафильтр в кофемашину, я начал экстракцию. Эспрессо в демитасе тоже выглядел как обычно. Но, разумеется, варить кофе с моющим средством мне прежде не доводилось. Я даже почувствовал легкое восхищение, что не смог отличить крема от пузырьков порошка.

Итак, пришло время действовать. Я сделал вид, что заметил что-то странное, и выпил эспрессо. Конечно, я не чувствовал ни вкуса, ни запаха, но изобразил на лице страдание. Ударившись головой о стойку, я рухнул на пол и притворился, что потерял сознание. Думаю, получилось очень убедительно. А результат вам и так известен.

Сэнкэ выпил эспрессо, полагая, что в зерна подмешано моющее средство. Однако, по словам Уэоки, ничего подозрительного обнаружено не было. Неужели Маюдзуми успела замести следы? В любом случае планы Сэнкэ рухнули.

— Мой план получить от них деньги провалился. Более того, меня заклеймили позором: «бариста-неудачник, который, впервые оказавшись на грани проигрыша, инсценировал подмешивание». Хотя я лидировал до последнего этапа турнира и мне незачем было затевать подобный цирк. Я сто раз говорил, что в кофейные зерна правда подмешали моющее средство. Но у меня не было веских доказательств, да и сам я был нечист. У меня не было сил доносить на Исии-сан или Саэко. Понимая, что все равно не смогу развивать свой бизнес, я продал кофейню и оборудование, но выручил сущие гроши. Получая минимальное лечение, я разорвал связи с окружающими и проводил дни в безделье.

По телефону Сэнкэ признался, что закрыл кофейню, потому что его организм больше не переносил эспрессо. Однако в прошлом месяце он спокойно пил кофе в «Талейране». По всей видимости, он решил, что получит больше денег, продав заведение, чем работая больным и опозоренным после четвертого турнира.

— Но со временем я осознал, что Исии-сан и Саэко разрушили мою жизнь. Я не мог просто оставить их в покое. Конечно, мое расстройство вкуса — не их вина. Но если бы они не вмешались и я получил призовые деньги, все сложилось бы по-другому. Так что отчасти они тоже виновны, разве нет? Я решил доказать их саботаж и вытянуть из них компенсацию. Сначала хотел выбить признание, но они бы не открылись напрямую.